Он просто не имеет права проявить слабость или выказать страх.
Си Ванбэй с улыбкой смотрел вслед удаляющемуся директору.
— Всякий раз, когда вы остаетесь один на один, я боюсь, что вы повздорите, — призналась Тун Чжэнь.
— Не повздорим, милая тетушка! — Си Ванбэй горячо взял ее за руку. — Наоборот, ты должна радоваться. Ныне Цяо Гуанпу — один из немногих хороших директоров у нас в стране. Разве не видишь, что многие ганьбу на нашем заводе подражают ему во всем — и в отношении к делу, к людям, даже перенимают его интонации.
С таким директором, как он, можно далеко пойти. Не скажу, что он мне симпатичен как человек, но он привел дела на заводе в полный порядок и тем самым подкупил меня. До пятьдесят восьмого года таких руководителей было много. Сейчас же они большая редкость. Однако, признаюсь, я больше всего боюсь подпасть под влияние его личности. Хочу остаться самим собой. Потому-то и рвусь в бой. Да он и сам презирает слабаков.
Си Ванбэй взглянул на часы.
— Как бы не опоздать. Ох, несладко быть помощником такого директора!.
.
5При свете настольной лампы Ши Гань внимательно изучал толстую пачку писем. Некоторые были обращены в партком завода, некоторые — в горком партии, а иные — прямо в Центральный Комитет. По мере того как он читал эти исполненные наглой клеветы послания, в нем вскипало раздражение, подспудно смешанное не то чтобы со страхом, а с каким-то гнетущим предчувствием беды. И еще Ши Ганю было стыдно за себя — во всех письмах жаловались на директора, но не было ни единой строчки недовольства им, секретарем парткома.
Напротив, его вроде бы даже жалели, называли «жертвой Цяо Гуанпу», который «развел на заводе семейственность, зажимает демократию, чинит произвол». Писали, будто директор превратил парторга в ширму, которой прикрывает свою противозаконную деятельность.
В последнее время Ши Гань отстранился от дел. Он оправдывал себя тем, что якобы не хочет вмешиваться в работу директора, не хочет придавать значение мелочам. И был даже доволен своей осторожностью и дальновидностью.
А вон оно, оказывается, чем обернулось. Прежде он, бывало, вдохновлял Цяо Гуанпу на всякие начинания, поддерживал во всем. И вдруг в какой-то момент испугался. Он сдал свои позиции. Когда решались важные вопросы, предпочитал отмалчиваться. Разумеется, всеми своими мыслями и чувствами он был на стороне Цяо Гуанпу. Но этого мало. Он просто обязан был открыто поддержать директора. Тогда, наверное, все эти злопыхатели не посмели бы поднять головы.
