Срок для Бешеного

Женщина быстро отыскала дело Говоркова и протянула начальнику, который молча пролистал его, лишь ненадолго останавливая внимание на некоторых листах, потом, не глядя на Савелия, спросил:

— Есть… — буркнул Савелий.

— Твое дело отвечать, а не задавать вопросы. Ясно? — твердо, не повышая голоса, бросил подполковник.

— Ясно, — усмехнулся Савелий, продолжая изучать портрет главы государства, затем начал перечислять: — Слесарь, жестянщик, столяр, водитель машин и дизельных механизмов…

— Во дает! Во лепит… Да врет он все! — с непонятным восторгом воскликнул розовощекий капитан, начальник режимной части.

Нахмурившись, хозяин кабинета снова заглянул в дело Савелия и холодно возразил:

— Нет, не врет, документы есть!

— Тогда ко мне, мне жестянщик нужен… — тут же подхватил капитан лет сорока, туберкулезного вида, начальник отряда, осужденные которого работали в механическом цехе. — Мне хороший жестянщик нужен!

— Ты всех готов забрать! В подсобках уже спят… Перебьешься!.

— Может, ко мне? — неуверенно предложил старший лейтенант, начальник гаража.

— Шофером?. Думай, что городишь! У него же девять лет на ушах!

— Лет через пять, не раньше! — резко вмешался сухощавый майор с тяжелым липким взглядом, заместитель начальника по режимно-оперативной работе, или, как его называли зеки, — «старший кум».

— Хватит! — внятно бросил хозяин кабинета и чуть хлопнул ладонью по столу.

Тут подтянутый капитан с бравыми усами на усталом лице как бы нехотя, словно разговаривая сам с собой, негромко произнес:

— Товарищ подполковник… Иван Павлович… Может… в 73-ю? У меня на автомате кромки сбой: Селиванов и Кривошеий…

— …снова в штрафном изоляторе? — закончил за него подполковник и недобро усмехнулся.

— Ну… Снова пятнадцать! Когда еще выйдут… А план… — капитан поморщился и тяжело вздохнул.

На всех сидящих безоговорочно действовало сакраментальное слово «план». От выполнения плана зависело их служебное и материальное благополучие. А потому подполковник мгновенно отреагировал.

— Хорошо! — подытожил он и опустил ладонь, словно поставил печать.