Срок для Бешеного

Ему хорошо было в этом счастливо мирном и уютном доме. Но особенно волновала Савелия неожиданная нежность ребенка. В какие только игры не вовлекала его девочка: начиная от кукольного царства, где Савелий исполнял одновременно несколько ролей — папы, брата, сантехника, дедушки, и кончая «прятками» и «казаками-разбойниками», где ему отводилась почетная должность скакуна, на котором маленькая Розочка ускакивала от разбойников, то есть от мамы.

Время пролетело настолько незаметно, что когда взрослое женское население квартиры стало настаивать на том, чтобы детское население отправлялось спать, то Савелию не меньше, чем девочке, не хотелось расставаться, и они вдвоем уговоримте маму Шуру продлить игры еще на полчаса.

Вскоре пришел и отец, который чуть не обиделся на Савелия за то, что он не притронулся ни к пище, ни к рюмке, дожидаясь его с работы. Его недовольства хватило только до второй рюмки, и они сидели за столом чуть ли не до рассвета, вспоминая свою прошлую жизнь, Как ни странно, но жизнь Шуры, точнее ее детство, почти полностью совпадала с жизнью Савелия: рано потеряла родителей, затем детдом, трудная жизнь после детдома и эмоциональный срыв, окончившийся лишением свободы… Этот ночной разговор настолько сблизил их, что они казались друг другу родными.

Спать они разошлись в четвертом часу. Савелий мгновенно уснул.

Он проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. Не сразу сообразив, где находится, Савелий прислушался, не решаясь открыть глаза.

— Розочка, не мешай дяде Савелию спать: он очень устал! — услышал Савелий голос Шуры и сразу же все вспомнил.

— Мамочка, ну как я ему помешаю, если только сижу и смотрю на него, и все… — прошептал в ответ совсем рядом детский голос.

— Иди поиграй в детской, а когда он проснется, то я позову тебя.

— Нет, мамочка, я хочу здесь сидеть, и когда он откроет глазки, чтоб увидел меня! — возразила она шепотом.

«Господи, чем же он заслужил такую любовь чужого ребенка?» Он не выдержал, открыл глаза и протянул руки к девочке. Ни слова не говоря, она тут же бросилась к нему, прижалась щекой к его шраму и тихо прошептала:

— Я жду-жду, а ты все не просыпаешься и не просыпаешься… Тебе больно здесь? — спросила она, осторожно притрагиваясь пальчиком к его шраму.

— Нет, совсем не больно! — улыбнулся он.