Срок для Бешеного

 — Иди домой, я скоро вернусь…

— Дяденька, не задерживайте его долго: мы с ним к маме в больницу должны поехать! — повернулась она к Савелию.

Савелий поморщился и, не зная, что сказать, промолчал.

— Леночка, подай мне ключи: уронил я… Вон, на дороге лежат! — кивнул головой Владимир Андреевич, и девочка быстро принесла их. Иди домой…

— Я жду тебя, дедушка! Жду! — кричала Леночка, словно ощущая своим маленьким сердечком, что над ее дедушкой нависла беда.

Четыре пары глаз напряженно глядели за тем, как их покровитель плюхнулся на сиденье, неуклюже закрыл обеими руками дверь и белоснежный «Мерседес» медленно тронулся с места.

Пьяно пошатываясь и матерясь на чем свет стоит, из подъезда выбежал парень. Он странно прижимал руки к животу: то ли придерживая брюки, то ли успокаивая боль. Увидев отъезжающий «Мерседес», бросился к синим «Жигулям»…

В тот момент, когда Савелий понял, что Владимир Андреевич и Воланд — одно и то же лицо, что именно он и виноват в гибели его друга Варламова, он хотел разрядить в него всю обойму, не задумываясь, но в последний миг, услышав о девочке, он решил расправиться с ним где-нибудь подальше, в укромном месте.

И он сделал бы это, но девчушка снова заставила его изменить задуманное. Перед его глазами промелькнул детский дом, его первые друзья и враги, вспомнились и ласковые пальчики маленькой Розочки, прикасающиеся к его шраму…

Что-то перевернуло его душу, заставило его взглянуть на себя со стороны: кто он такой, чтобы вершить суд над кем-то? Какое он имеет право на это? Да, Бардам погиб.

Да, над ним зверски надругались. Но все ли он знает об этом деле, чтобы вынести смертный приговор этому человеку? Сможет ли он поднять на Воланда руку? Непосредственная детская любовь девочки к деду смягчила его. Нет, не сможет!.. Медленно управляя машиной, Савелий думал, как ему поступить.

— Что, размышляешь, где лучше шлепнуть? — устало спросил Владимир Андреевич. — Да завези в лесополосу: там никого нет… Спасибо тебе, что при внучке не стал… Его спокойный и обреченный тон несколько притупил бдительность Савелия, и он ослабил внимание: в этот момент они проезжали у какого-то перекрестка, где стояла машина ГАИ, и Воланд неожиданно ударил Савелия наручниками в лицо, пытаясь оглушить его.

Однако шарф смягчил удар, и Савелий сумел удержать руль, чудом избежав столкновения с рядом идущей «Волгой», которая и прикрыла их от бдительного ГАИ.

— Ах ты, сука! — вскипел Савелий и нанес ему свой коронный удар ребром ладони в шею.