Срок для Бешеного

 — А мы тебя спасать пришли…

Савелий оторвал руки от лица и огляделся: рядом стоял плотный мужчина лет шестидесяти с короткими, почти седыми волосами, держа в руке черную пушистую шапку. Темные глаза и нос с горбинкой выдавали в нем уроженца Кавказа. Милюстиновая телогрейка была расстегнута, словно специально показывая, что подшита белым мехом. На шее — яркий мохеровый шарф, из карманов телогрейки торчали кожаные перчатки с загнутыми краями белоснежного меха, хромовые сапоги, начищенные до зеркального блеска, были явно индивидуального пошива.

Вокруг него сгрудились пять здоровяков, похожих на портовых грузчиков или, спортсменов-тяжеловесов.

— Сам, сам… — Глядя на Аршина, он брезгливо сплюнул. — Схлопотал?

— Король, я… — сплевывая кровь, что-то шепелявил Аршин.

— Молчи уж: ты уже сказал свое! — коротко бросил Король и кивнул своим «телохранителям». — Помогите… Стоят, смотрят! Цирк, что ли?!

Подчиняясь приказу, здоровяки суетливо стали поднимать пострадавших с пола.

— Валите отсюда, зализывайте раны! — усмехнулся Король и, больше не обращая на них внимания, долгим взглядом посмотрев на Савелия, сел напротив.

— Знакомься, дружан, это — Король! — несколько неуверенно проговорил Кошка, стараясь оборвать странную паузу.

Король продолжал смотреть прямо в глаза Савелию.

Савелий спокойно, без страха и злобы выдержал этот взгляд.

— Пошли… — тихо проговорил Король и поднялся с кровати.

— Зачем, Король? — испуганно прошептал Кошка, моментально побледнев.

— Сиди… — бросил тот и пошел к выходу, не оглядываясь.

Савелий успокаивающе похлопал Кошку по плечу и пошел за Королем, приглядывая за «телохранителями», следующими сзади.

Проснувшиеся поднимали головы и смотрели им вслед только тогда, когда видели спину последнего.

Когда они вышли в коридор. Король бросил своей крепкой команде:

… Здесь ждать! — И направился к умывалке отряда.

Там Король остановился посередине комнаты — в метре от Савелия, с тревогой поглядывающего на него.

— Правильно, вредно… — рассудительно отозвался Король. — Врачи говорят, — Он прикурил от изящной зажигалки и пустил дым кольцами. — Да ты расслабься: я ж не Аршин… Надо будет, ночью… — он выразительно проводит рукой по горлу, — и готово!

— Не удивлюсь, — ухмыльнулся Савелий.