Я же спрашивал тебя тогда ещё, в первый раз. Помнишь?
– Это было просто…
– Что просто, твою мать? Просто так, от скуки ляпнула? Или чтобы поскорее своего добиться? Я не пацан, Тася, чтобы в кукольные чувства играться и по углам в прятки бегать.
– Я не играю, но мне довольно того, что у меня есть.
– Значит, нет? – спросил он повторно, протягивая ей это массивное золотое кольцо. Не смогла вымолвить ни слова, просто смотрела на него глазами, полными слёз, даже кивнуть или отрицательно помотать головой не могла.
– Ну и сука же ты, Тася! – в сердцах выпалил Артём, зашвыривая кольцо куда-то в угол комнаты, – я со всей душой к тебе, а ты вот этими своими сраными туфлями прямо по ней прошлась!
Он смерил её гневным взглядом и резко вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Таисия не могла сдвинуться с места, просто слушала, как бешено колотящееся сердце отмеряет удары, пыталась их сосчитать, но каждый раз сбивалась со счёта. Когда она наконец выпала из состояния оцепенения, даже машины Артёма во дворе уже не было.
Только пустота и больше ничего. Внезапно она поняла, что говорила о многом и всё не то, так и не сказав ему самого главного.
Глава 32. Июль
В нашей комнате окна закрыты,
В нашей комнате нет дверей.
Мы хотели, чтоб не было выхода,
Чтобы не было даже щелей.
Только нет преград для ухода,
Как и нет причин для прощенья,
И стоит у закрытого входа
Долгожданное возвращение.
Владимир Праслов
Он вернётся, убеждённо думала Таисия. Так же, как и всегда.
Будет обижаться час-два или пару дней, но неизменно появится рядом, изнемогая от разлуки и идя ей навстречу. Но он не появился ни на следующий день, ни через два, ни через неделю… Автоответчик равнодушно просил оставить своё сообщение после звукового сигнала – и больше ничего. Тишина и пустота обрушились на неё, заполняя собой одинаковые дни, казавшиеся серыми, несмотря на то, что за окном буйствовал конец июля и лето было в самом разгаре.
Таисия не предполагала, что будет так сильно тосковать по его отсутствию рядом, словно уйдя от неё в тот день, он приглушил краски жизни, лишив их яркости, и притупил все чувства, оставив вместо потрясающего калейдоскопа ощущений только гнетущее одиночество.
Оно не выгрызало её изнутри, не резало больно и остро, но поселилось в каждой клеточке тела, наполнив его вялостью и отчаянием, такими, что хотелось сидеть и выть в пустой комнате, раскачиваясь из стороны в сторону от собственного бессилья.
