С/с. Том 2

Сидя в отдельном кабинете ресторана «Чез Генри», Петтерсон с нетерпением ожидал Эйба Вейдмана. Он то и дело посматривал на часы, мелкими глотками отпивая сухой мартини.

Когда он связался с Вейдманом, тот сказан, что не имеет никакой возможности с ним пообедать. Он уже договорился пообедать с одним из своих клиентов."

"— Это чрезвычайно важно, Эйб, — настаивал Петтерсон. — Есть кое-что, что я должен обязательно обсудить с вами. Отмените вашу встречу.

— К чему такая спешка? — подозрительно спросил Вейдман.

— Я не могу сказать это по телефону.

Пауза, затем Вейдман сказал:

— О’кей, Крис, я буду примерно в половине второго… «Чез Генри».

— Договорились.

За то время, как он ехал в ресторан, Петтерсон сочинил весьма правдоподобную историю. Она убедит Вейдмана. Однако Петтерсон очень беспокоился о судьбе магнитофонной ленты. «Но всему свое время, — успокоил он себя. — В любом случае ленту можно выкупить. Нужно только найти подход к этой женщине».

Вошел Вейдман.

— Прошу прощения, что немного опоздал, — сказал он, пожимая руку Петтерсону.

— Извини, но это очень важно. Что будешь пить?

— Что и ты… двойную порцию.

Петтерсон сделал заказ.

Усевшись, Вейдман с интересом глянул на Петтерсона.

— Итак, в чем дело?

— Не будем торопиться. Ты не против, если мы плотно пообедаем?

Метрдотель тут же протянул ему меню, а за его спиной возник официант, подавший двойной мартини.

Вейдман, сославшись на то, что не хочет есть, заказал лишь закуску, состоящую из салата, копченого лосося и спаржи.

Пока накрывали на стол, Петтерсон вел разговор о курсе акций и тому подобном. Лишь когда официант ушел, он перевел разговор на миссис Морели-Джонсон.

— Я беспокоюсь о старой леди, — сказал Петтерсон.

Вейдман съел кусочек рыбы, потом второй и глянул на Петтерсона.

— Почему?

— Мне не хочется огорчать вас, Эйб, но она опять хочет изменить завещание.

Рука с вилкой застыла в воздухе.

— Изменить завещание?

— Она решила вернуться к первоначальному варианту.

Вейдман резко выпрямился. Его маленькие глазки расширились в испуге.

— К старому варианту? — хрипло сказал он. — Ты хочешь сказать, что…

— Боюсь, что так. — Петтерсон избегал взгляда Вейдмана. — Я был у нее вчера. Она сказала, что все-таки оставит Пикассо музею. Дескать надо оставить память о муже в этом городе.

Вейдман отложил вилку. На его толстом лице читались неприкрытое огорчение и даже страх.