С/с. Том 2

Мистер Кейд, в вас есть что-то, чего не достает другим фоторепортерам: мощный талант и сочувствие к человеческой боли… Мы начинаем наш марш в три часа. Нас поджидают более пятисот человек с дубинками, револьверами и слезоточивым газом. Мы это знаем, но марш состоится. К вечеру многие из нас окажутся в госпиталях, кого-то забьют до смерти, но мы должны это сделать, чтобы выжить в этом городе. Многие из нас напуганы, но когда мы узнали, что вы будете делать снимки марша, мы стали бояться меньше. Теперь мы знаем — что бы с нами ни произошло, вы это заснимете, и мир узнает и про нас, и про наши требования.

Вы — наша надежда: мы хотим, чтобы люди поняли, чего мы добиваемся. Не оставляйте нас…

Он замолчал и посмотрел на Кейда.

— Вы боитесь? Ну конечно же боитесь. Я тоже. Да и все мы. — Снова помолчал, затем быстро добавил: — Но я не верю, что такой честный и талантливый человек, как вы, может отказаться помочь нам.

Кейд медленно прошел к письменному столу, положил на него камеру и наполнил стакан виски.

Дальше он говорил, не поворачиваясь к Смоллу:

— Ты поставил не на того героя. Проваливай, ниггер, и не показывайся мне на глаза.

После долгого молчания, напряженность которого Кейд ощущал каждой своей клеточкой, Смолл ответил:

— Очень жаль, мистер Кейд… Но не себя мне жаль, а вас.

Дверь тихо закрылась, в замке повернулся ключ.

Кейд внимательно смотрел на стакан в своей руке. Внезапно затрясся от омерзения и залепил стаканом в стену. Осколки брызнули по сторонам, несколько капель виски попало на рубаху.

На негнущихся ногах Кейд подошел к кровати и уселся на нее, положив на колени стиснутые кулаки. Так и сидел, пялясь в ковер и заставляя себя ни о чем не думать.

Женский визг, пронзительный, режущий нервы, донесся снаружи, заставив его вскочить на ноги. Кейд прислушался, сердце колотилось в груди.

Визг повторился.

Кейд распахнул дверь и выскочил на балкон. Его трясло.

После прохладного кондиционированного воздуха в комнате уличная жара показалась ему тяжелым влажным одеялом.

Он вцепился в перила и, наклонившись вперед, обвел взглядом улицу.

Сонни Смолл стоял в центре залитого солнцем пространства в напряженной позе и со стиснутыми кулаками. В беспощадном солнечном свете его рубаха казалась ослепительно белой, а кожа невероятно черной. Он посмотрел сначала направо, потом налево. Потом замахал руками кому-то, кого Кейд не видел, и закричал тихим напряженным голосом:

— Беги, Тесса! Не подходи ко мне!

Кейд глянул направо.