С/с. Том 2

Кейд запаковал вещи, заплатил по счету и направился в аэропорт.

Уже в воздухе он с некоторым беспокойством думал о реакции Сэма Уонда, когда тот узнает, что работа не сделана. Кейд внезапно сообразил, что теперь авиабилеты и двухдневное пребывание в Мериде придется оплачивать из своего кармана. «Зря столько денег потратил, — подумал он с горечью, — именно тогда, когда они мне так нужны».

Хуана, бледная, с мешками под глазами, ожидала его в саду. Она не поднялась, когда Кейд ворвался в патио и направился к ней.

— Вот что — не будем крутить, — сказал он, нависая над ней. — Я слышал, как прошлым вечером к тебе обращался какой-то мужчина. Я совершенно отчетливо слышал его голос. Ты сказала, что слушала радиопьесу. Я проверил мексиканские программы. Вчера вечером никаких пьес не передавали. Значит, ты лжешь!

Она смотрела на него без всякого выражения в глазах.

— Если ты считаешь, что я лгу, то зачем ты вернулся? — спросила она холодным невыразительным голосом.

Кейда охватил приступ страха.

— Вернулся? Что это значит? Я твой муж! Я требую объяснений!

Ее прямой взгляд лишал его уверенности в себе, гнев становился каким-то неоправданным.

— Какие объяснения? О чем ты? Я слушала радио, вот и все, что тут объяснять?

— Не было никакой пьесы по радио! Хуана, это бесполезно…

Она поднялась на ноги и смерила его взглядом снизу доверху. Глаза ее потемнели от гнева.

— Пьеса называлась «Ты не возьмешь с собой в дорогу». Передавалась на коротких волнах из Нового Орлеана.

Можешь попросить Крила, чтобы он это проверил. Твои подозрения глупы и оскорбительны для меня. Мужчина, ведущий себя подобным образом, не заслуживает ни любви, ни уважения.

Она быстро прошла в дом. Стукнула дверь.

Кейд ощутил слабость от одной только мысли, что он зашел слишком далеко и потерял жену безвозвратно. Выкрикивая ее имя, он бросился вслед за Хуаной.

Глава 4

Только поздно вечером Кейду удалось добиться прощения Хуаны. Более часа он провел за закрытой дверью спальни, умоляя впустить его.

Дверь она в конце концов открыла, но поначалу и слушать не хотела его униженных извинений и оправданий.

— Я — лгунья. Ты мне не веришь. Следовательно, ты не можешь любить меня, — говорила она, повернувшись к нему спиной.

— Пожалуйста, попытайся понять, — взмолился Кейд. — Ты — первая женщина, которую я по-настоящему люблю. Я ничего не могу с этим поделать, но я тебя ревную ко всему миру. Ты сама говорила, что это доказательство любви.