С/с. Том 26

Вдоль стен в хромированных горшках пламенели гвоздики, а посредине в небольшом бассейне лениво шевелили красными плавниками золотые рыбки.

За конторкой в дальнем углу возвышался высокий блондин в безукоризненном смокинге, с усталым, чуть презрительным выражением на красивом изнеженном лице.

— Мисс Криди, пожалуйста, — сказал я.

Потрогав свой безупречный галстук, он прошелся по мне беглым взглядом карих глаз, с точностью до одного цента оценивая стоимость моего костюма, моего галстука, сорочки и шляпы. Итог, как нетрудно было заметить по его лицу, оказался для меня неутешительным.

— Мисс Криди ожидает вас?

— Нет, но я только что беседовал с ее отцом и был бы весьма признателен за возможность переговорить с нею. Мое имя Лу Брэндон.

Он раздумывал в нерешительности, постукивая по полированной поверхности конторки кончиками наманикюренных пальцев. По напряженному выражению его глаз было видно, что мышление для него не самое привычное занятие.

— Вы лучше напишите записку, а я передам, — сказал он, приняв наконец допустимое решение, и, приподняв руку, взглянул на массивные золотые часы.

Я решил немного изменить тактику."

"— Вот что, красавчик, тебе не кажется, что я в состоянии попортить твою внешность? Давай звони мисс Криди, и пусть она сама решает.

Посмотрев на меня с тревогой, холеный блондинчик открыл дверь за конторкой и исчез.

Как бы он не обратился за помощью к закону, подумал я. Если какой-нибудь не в меру усердный полицейский арестует меня по обвинению, что я докучаю элите Сан-Рафаэля, положение мое окажется незавидным.

Но волновался я понапрасну. Через пару минут блондин вновь появился в вестибюле и, с кислым видом показав на автоматический лифт, коротко бросил:

— Третий этаж, седьмая квартира, — и повернулся ко мне спиной, демонстрируя похвальное отсутствие любопытства.

Поднявшись и пройдя утомительный коридор все с той же дубовой облицовкой, я остановился возле нужной мне двери, из-за которой доносились приглушенные звуки музыки — по радио исполняли Моцарта.

— Мистер Брэндон?

— Да.

Вручив горничной шляпу, я прошел в небольшую прихожую, где в одиночестве коротал время овальный стол, в центре которого красовалась серебряная ваза с орхидеями.