Ведь тот американец, из законсервированного бункера хорошо знал кто я такой, а соответственно, у них на меня уже есть целое досье — спасибо Джону Вильямсу. Уж тот явно искал на меня информацию не один месяц, коллеги или подчиненные могли быть в курсе. И чего им теперь надо? Вербовка? Да ну, это даже смешно!
А если это кто-то из незнакомых людей полковника Хорева или майора Игнатьева? Что если это свои таким образом пытаются связаться со мной и заранее предупредить, кто такой Калугин на самом деле? Ничего бесследно не проходит… Но тоже как-то глупо получается, посылать ко мне не пойми кого.
Да и в целом, как-то это слишком круто, попахивает немыслимым противостоянием между отдельными представителями ГРУ и КГБ, что в принципе даже представить сложно! Одни подозревают других?
— Что за информация? — сухо спросил я.
Тот посмотрел по сторонам — хотя в окружающей нас темноте мало что можно увидеть, решительно расстегнул дублёнку. Там, в большом внутреннем кармане лежал свёрнутый пополам толстый конверт из плотной жёлтой бумаги.
Выудив его, он сразу же протянул его мне.
— Что там? — я не торопился брать не пойми что.
— Это… — тот подыскивал правильные слова. — Можно сказать, что это компромат на генерала КГБ Калугина. Если его передать нужным и заинтересованным людям, скорее всего, его арестуют. Слишком много накопилось моментов, которые можно использовать для того, чтобы его обвинить в предательстве.
— О как! Но у меня нет таких знакомых! — отозвался я, глядя прямо в глаза Константина.
Сложно имитировать такое растерянно-восторженное состояние — в них читалась то ли надежда, то ли нетерпение, то ли радость, будто он уже сделал что-то очень важное и гордился этим. Бред какой-то.
— А почему именно мне? — я вновь посмотрел на конверт.
— Ну… Вы себя хорошо зарекомендовали. Человек, что отправил меня к вам, считает вас надёжным человеком и доверяет вам.
— Кто отправил?
— Я не могу сказать. Вы же понимаете, что характер военной службы обязывает соблюдать определенные правила.
Я демонстративно усмехнулся.
— Смешной вы человек, Костя! Ничего не говорите о том, от кого вы, зато подписываете на какую-то интрижку. А зачем вообще мне компромат на генерала КГБ?
— Вы знаете, что он подозревается в деятельности, которая не соответствует интересам государства, а также занимаемой им должности?
— Откуда мне это знать? — я пожал плечами. — Я всего лишь прапорщик.
