Вполне возможно, что если такой тип вооружения уже здесь, то им заинтересуются лидеры оппозиции. Договорятся, поставят, а там и опробуют на советских вертолетах.
Нет, безусловно, сам Стингер сильно разрекламирован и раздут, ничего в нем такого сверхъестественного нет, в процессе эксплуатации были комплексы серьезнее и эффективнее. Но это я знаю, с учетом моего опыта в прошлой жизни. А в это время никакой информации практически не было. Советская альтернатива «Стрела — 2» была хуже.
Помимо ПЗРК комплексов было много иного оружия. Но меня это не интересовало, я искал нашу шифровальную аппаратуру. И ничего похожего я пока что не видел…
Вдруг, меня кто-то окликнул.
Резко обернувшись, я увидел того самого американского офицера, которого ранее оглушил ударом рукояти пистолета. Какого черта ему от меня понадобилось?
* * *— Дмитрий Иванович, разрешите вас?
Генерал-майор Кокорин едва вышел из своего кабинета, как ему пришлось обернуться — к нему спешил офицер, в погонах полковника.
Одного взгляда хватило, чтобы понять — это представитель особого рода войск в советской армии, который занимался особой «охраной» тайны.
Это было центральное управление Министерства обороны СССР. Четвертый этаж.
— Да, слушаю?
Само обращение к нему не по званию, а по имени и отчеству говорило о многом.
Но он не стал делать на этом акцент и тратить драгоценное время. Раз обращаются, значит, на то есть причина.
— Товарищ генерал-майор, я полковник Стукалов. Вы наверняка уже поняли, откуда я… Разрешите вас на несколько минут⁈ Есть важный разговор, который откладывать больше нельзя.
— А в чем, собственно, дело? — поинтересовался генерал, посмотрев на часы. — У меня совещание через десять минут.
— Да-да, я знаю. Но вопрос очень щепетильный и требует вашего вмешательства. В данный момент на территории Афганистана и Пакистана проходит операция «Фарватер»… Ваши офицеры, курирующие операцию, делают все возможное, но… Этого недостаточно!
— Откуда вы про знаете про «Фарватер»? Операция засекречена!
— Да, это так.
Буду с вами откровенен, причина проведения этой операции — это наш промах. «Грязное» пятно на все управление, если можно так выразиться. Пятно, которое не делает чести никому.
— Полагаю, вопрос касается утери секретной шифровальной аппаратуры?
— Так точно.
