Что это был за одиночный выстрел⁈
Оказалось, что захваченные врасплох душманы, совершенно не ожидавшие подобного, попытались сбежать. Уйти удалось всего троим, остальные лежали там, где их застали пули.
Когда я появился у ворот в сопровождении одиннадцати военнопленных, было уже тихо. Кэп и остальные закрыли ворота и заняли оборону. По сути, ворота — это самая уязвимая часть этой «крепости». Была возможность пробраться внутрь так же, как мы с Корнеевым влезли сюда в прошлый раз. Я еще в здании обозначил этот момент и Кэп распорядился, чтобы Шут там все заминировал, как будет возможность.
Вообще, захват лагеря пошел не совсем по плану. Оказалось, что наш дипломат умудрился оглушить Клюшкина и попытался отобрать пистолет у Дока. Само собой, такой номер не прошел, а в процессе был совершен случайный выстрел, который и заставил всю команду начинать действовать немедленно. Даже не пришлось захватывать пулеметы — душманов там просто не оказалось.
Правда, один из духов уже на отходе из лагеря долбанул из гранатомета по стене того самого здания, где сидели американцы.
Стена и крыша уцелели, правда… При этом была разрушена комната с радиостанцией. Но антенна вроде бы уцелела.
Впрочем, обошлось без потерь среди личного состава. Не считая самого Клюшкина — шишка и ссадина на голове. Оказалось, коварный дипломат долбанул его по голове поленом.
Сам же заложник в процессе нападения на разведчика ГРУ, получил вывих правой кисти, разбитый нос, при этом потеряв еще и пару зубов. Нашел на кого бросаться, особенно после лютых тренировок, которыми капитан Хан доводил нас до боевого безумия.
Наивный.
По итогу, мятежного дипломата еще раз хорошо связали и заперли в одном из сараев. По-хорошему, на хрен он сдался? Обуза и проблема. Но я полагал, что он нам еще пригодится. Как только Урду освободится, нужно будет побеседовать с ним и понять, что делать. Было у меня серьезное сомнение, что он пакистанец.
Оказалось, что склады с оружием были практически пусты, духи все вынесли. Но тем не менее удалось вооружить всех освобожденных из плена солдат.
Заняли оборону.
Наше главное средство для побега — румынский БТР, был на месте. Точку, куда его определили назвать боксом можно только с большой натяжкой. Скорее, большой старый сарай с дырявой крышей. У машины отсутствовала башня с вооружением, а также откручено переднее колесо с рваной резиной. Судя по слою пыли и грязи на корпусе боевой машины, ее не заводили давно, если, конечно, она вообще на ходу.
