Но тут получался такой момент, что слишком уж все чисто было сработано. Таких совпадений не бывает. Если у Теймураза появятся доказательства присутствия здесь диверсионно-разведывательной группы спецназа, то их можно будет использовать на самом высоком уровне, чтобы надавить на СССР политически. Но точно такую же реакцию можно получить в ответ — какого черта советские военнопленные делают в Пакистане? А американцы? Почему они допрашивают наших солдат? Поставляют вооружение…
Правда, такой ответ возможен только в том случае, если наша группа доберется и перейдет границу.
И именно поэтому нам попытаются помешать всеми возможными методами. Очень тонкий момент.
Те, кто стоят за Теймуразом, это хорошо понимают. И уже наверняка в курсе. Его как-то убедят или даже заставят действовать радикально. Кто бы ни захватил лагерь, они не должны выбраться и тем более перейти границу. Иначе возникнет риск эскалации и без того затянувшегося конфликта. Но как Костолом будет штурмовать собственный укрепленный лагерь, если в заложниках его родственник? Брат, отец, дядя⁈ Да неважно.
Впрочем, быть может Теймураз один из тех самых оппозиционеров, которые предпочитают действовать самостоятельно, а не ожидать команд от своих западных хозяев. Такие тоже были. Вот только ничего серьезного они из себя не представляли.
— Ну… Мы можем это использовать в своих целях! — наконец, ответил Кэп. — Их командир так или иначе скоро будет здесь. Время у нас пока что есть. А как только они попытаются напасть, покажем им «дипломата»! Это заставит его охладить пыл и начать переговоры.
— Я отойду к парням, помогу Самарину?
Урду скрылся внизу, а мы с Кэпом остались на месте.
— Гром, ты представляешь, какая каша тут заварилась? — мрачно произнес Кэп. — Операция «Фарватер» вышла на новый уровень. А помощи нам ждать просто неоткуда.
— Да, можно сказать и так… Но все это дело можно разрулить, если мы не оставим следов. А следы это что? Правильно, наши изрешеченные пулями тела. Но такого подарка мы им точно не оставим!
— Ты прав, — невесело усмехнулся Игнатьев.
— Вот только вы в разведке недавно, а я прекрасно понимаю, что мы сейчас между молотом и наковальней. Это сложный вопрос, опасная ситуация, которая просто не должна была докатиться до такого. Впрочем, пока еще ничего критического не случилось. Даже если мы все здесь и поляжем, какие у них доказательства? Да никаких! Наши дела засекречены, документов при нас нет. Жетоны мы сняли. А из нас сдаваться живым точно никто не станет.
