Сталин и разведка

Очень хорошо воздействовало бы обратное возвращение лучших.

Фашистская агентура добивается пропасти между интернац. частями и испанскими. Натравливает на советских помощников, агитирует за «домой»…»

О гибели 15-й интернациональной бригады, без подготовки и надежды на успех брошенной в бой, Сверчевский писал: «Категорически протестую против методов нашей работы, результатом которой явилась эта трагедия».

Кому предназначались столь смелые донесения? Откуда такая уверенность в своем праве давать оценку решениям и действиям руководителей, независимо от их ранга? Почему такая острая нелицеприятная критика сходила ему с рук? Почему в годы, когда положительный ответ на вопрос в анкете «Есть ли родственники за границей?» закрывал человеку доступ к секретным сведениям, продвижение по службе и вообще ставил его на грань государственного преступника, Сверчевский переписывался со своей варшавской сестрой Хенрикой, которая даже посетила его в Москве?

Сверчевский стяжал в Испании славу «таинственной силы Коминтерна».

Он действительно когда-то был связан с Коминтерном и даже несколько лет руководил школой, где из иностранных коммунистов и комсомольцев готовили советскую и коминтерновскую агентуру. Возглавлял в Испании сначала одну из интернациональных бригад, затем испанскую дивизию. Но все это не давало ему права на столь жесткие критические замечания, смахивающие на доносы. К тому же требование вернуть в Испанию отправленных домой на расправу (из перечисленных выжил лишь Малиновский, ставший впоследствии маршалом, министром обороны СССР) вообще не лезет ни в какие ворота.

Все это наводит на мысль, что донесения предназначались тому, кто его послал — самому товарищу Сталину, и Сверчевский был одним из его личных особо доверенных лиц (будем избегать слова «агентов»).

В декабре 1946 года Сталин вызвал Сверчевского в Москву и предложил пост министра национальной безопасности Польши. Кароль категорически отказался, заявив, что он солдат, а не жандарм.

Пуля боевиков бандеровской сотни «Гриня» настигла его в горном ущелье 28 марта 1947 года.

В 1948 году казалось бы безоблачные отношения между Советским Союзом и Югославией, компартиями этих стран, между Сталиным и Тито рухнули. Были в том и объективные и чисто субъективные причины: оба руководителя поддались своим худшим чертам характера — упрямству, неуемной самоуверенности. Нетерпимости.