Сталин: тайны власти

Падение столь надежного сотрудника, и особенно вслед за понижением в должности еще одного безоговорочного сторонника линии Георгия Максимилиановича, «его» человека, но не в партийных, а государственных структурах, М.З. Сабурова, выглядело слишком уж нарочитым, означало бесспорный очередной удар по престижу Маленкова, хотя и не прямой, а косвенный, по слишком уж возросшему его влиянию и возможности с помощью соратников или просто союзников, даже временных, воздействовать на подготовку, принятие решений и претворение их в жизнь.

Сегодня все еще нельзя однозначно ответить на вопрос, был ли прав Генри Кессиди, утверждавший, что здоровье Сталина серьезно ухудшилось в конце 1944 г. Зато бесспорно другое. За всеми перемещениями на вершине власти стоял тогда не кто иной, как Иосиф Виссарионович, и, судя по всему, отстаивал при этом отнюдь не государственные, а сугубо личные интересы, стремился таким образом восстановить авторитет, прежнее положение лидера ради одного — проведения именно своего, действительно умеренно-консервативного курса, как предполагал Кессиди и как доказало будущее.

Ну а добиваться этого, если исходное предположение верно, Сталину позволили два обстоятельства.

Прежде всего, продолжавшееся успешное наступление Красной Армии, почти полное освобождение страны — части вермахта оставались только в «Курляндском котле», в Западной Латвии, занятие значительных территорий в Европе — полностью Румынии, Болгарии, восточных районов Польши и Югославии, вступление в Венгрию.

Стремясь снять с себя вину за неподготовленность СССР к войне, сублимировать собственные страх и отчаяние, порожденные катастрофой в июне 1941 г., Сталин непременно должен был делать все возможное для отождествления побед с собственной ролью в руководстве Красной Армии как председателя ГКО, как Верховного Главнокомандующего. Он должен был настойчиво убеждать и себя, и всех в том, что успехи советских войск неразрывно связаны только с ним. Поэтому он принял, хотя и был сугубо гражданским человеком, звание маршала — 6 марта 1943 г., после завершения Сталинградской битвы. Не отказался он 28 июля 1944 г., когда практически завершилось изгнание врага из страны, и от ордена Победы, посчитал все эти знаки доблести и геройства честно заслуженными.

Во-вторых, на действия Сталина, а вместе с тем и на его самооценку не менее сильно могли повлиять и столь же блестящие успехи советской дипломатии.