Сталин: тайны власти

Приняли предложение Сталина о праве на вхождение в число членов ООН Белоруссии и Украины, хотя отказали в том Литве. В остальных же случаях, при возникновении серьезных расхождений во мнениях, вопросы лишь обозначили, откладывая на будущее и их решение, и окончательные формулировки. Так поступили при обсуждении проблемы расчленения Германии, устава ООН и процедуры голосования в ней, судьбы правительства Югославии, возможности пересмотра конвенции Монтрё, регулировавшей судоходство в черноморских проливах, окончательную величину Германских репараций.

Ко всему прочему, осложнили сложившуюся ситуацию и ухудшившиеся отношения между Сталиным и Молотовым. В Крыму на конференции могло сложиться впечатление, что Вячеслав Михайлович является сторонником более жесткого курса, нежели его шеф. Но к тому наркома иностранных дел вынуждала его профессия со всем свойственным ей «крючкотворством». Как никто иной из узкого руководства, Молотов слишком хорошо понимал роль формулировок, тончайших смысловых оттенков в них, которые могли при недоработке привести к любому истолкованию документов, даже в прямо противоположном смысле.

После одобрения «большой тройкой» проектов он столь же педантично начинал осуществлять решения практически. Именно так Молотов поступил на первых заседаниях московской комиссии по делам Польши — заявил о возможности поездки наблюдателей от США и Великобритании в Варшаву для изучения положения дел на месте. Однако такое предложение, не шедшее вразрез с мнением Сталина во время Ялтинской встречи, но позже наложившееся на разведывательную информацию о сепаратных переговорах в Берне, и породило, как можно предположить с большой долей уверенности, недоверие вождя к своему старому соратнику, подозрение, что неспроста тот слишком охотно идет на уступки неверным союзникам.

Чтобы не выпускать инициативу из своих рук, Сталин полностью взял на себя дальнейшее ведение внешней политики, отстранив от традиционного, коллегиального обсуждения ее ключевых проблем остальных членов узкого руководства.

И сделал он это весьма своеобразно, провел через ПБ 9 марта постановление, по которому все шифротелеграммы НКИД отныне поступали для ознакомления только ему да, чего избежать никак было нельзя, Молотову. Не ограничившись этим, Сталин вынудил Молотова публично отказаться от сделанного им ранее приглашения в Польшу американских и британских представителей.