Сталин: тайны власти

США так и не признали вхождение Прибалтийских республик в состав СССР, поддерживали дипломатические отношения с эмигрантскими правительствами Эстонии, Латвии, Литвы, хотя суверенитет тех не распространялся за пределы квартир, занимаемых их «посольствами» в Вашингтоне.

И все же Кремль отказывался смириться. Он не мог признать поражение, крах всех надежд, не хотел согласиться с тем, что оплаченная невиданно высокой ценою победа так и не принесла мира. Вернее, того мира, за который с первого дня войны сражался Советский Союз.

Опираясь лишь на потенциальную, еще весьма проблематичную возможность восстановить недавний паритет с США, узкое руководство попыталось вернуть себе моральное право на столь внезапно утраченное положение великой державы, хотя бы на словах. Сделал это Молотов 6 ноября, когда зачитал одобренный, выверенный членами ПБ доклад, посвященный очередной годовщине Октябрьской революции, доклад, самый «немолотовский» по стилю, более чем странный, если соотнести его содержание с тем поводом, который его породил.

Выступая более часа, Вячеслав Михайлович сумел практически ничего не сказать о революции, партии, ее ведущей роли. Лишь закончив доклад и перейдя к традиционной, ставшей уже чисто ритуальной здравице, он восславил — но на четвертом месте, после «советского народа-победителя», «великой родины», «правительства Советского Союза» — и «партию Ленина — Сталина». Зато чисто государственным вопросам был посвящен весь доклад: дана итоговая оценка ущерба, нанесенного немецкими оккупантами, приведены страшные, сравнимые разве с периодом монгольского нашествия, цифры: разрушено 1710 городов, более 70 тысяч сел и деревень, 31 850 промышленных предприятий, 98 тысяч колхозов и совхозов, без крова осталось 25 миллионов человек.

Тем самым Молотов показал, что ждет страну в ближайшее время, какой труд предстоит, какие огромные средства уйдут на восстановление.

Сказал оратор и о многом другом, заслуживавшем не меньшего внимания: о вкладе СССР в победу над нацистской Германией, о необходимости дальнейшего укрепления советского государства и развития советской демократии, об их преимуществах по сравнению с западными моделями.

Говорил, разумеется, — ведь выступал нарком иностранных дел! — о международном положении. Здесь, в этом разделе доклада, он выразил новое мнение узкого руководства о ядерном оружии.