Сталин: тайны власти

Нельзя исключить, что делал это автор книги для того, чтобы реабилитировать значимость и самого правительства, и свою собственную, заместителя председателя СНК СССР.

Таким образом Н.А. Вознесенский решал две задачи. Прежде всего, возвеличивал Сталина, одновременно мифологизируя его личность, активно способствуя поддержанию, усилению культа вождя, который якобы один и принимал все без исключения судьбоносные решения. Вместе с тем Вознесенский открыто демонстрировал свой выбор, свою личную безграничную преданность Сталину, и только ему, твердую готовность идти с ним до конца в борьбе за единоличное лидерство в узком руководстве и с явными, и с потенциальными соперниками.

К первым, как явствовало из использования в книге умолчания, несомненно, следовало отнести Молотова, Берия и Маленкова, и, возможно, Микояна. Ведь именно их имена загодя, как бы предвосхищая события, вычеркивали из будущей официозной истории страны.

Поступая таким образом, Вознесенский, скорее всего, исходил из собственного прогноза о неизбежности в самом скором времени очередного раунда схватки на вершине власти.

Основанием могло послужить появление 9 июня 1947 г. указа ПВС СССР «О разглашении государственной тайны» — акта, органически связанного с деятельностью судов чести, уточнявшего их сущность, цели и задачи, направленного прежде всего против тех, кто занимал высокие посты в партийных и государственных структурах. Ведь именно они и являлись основными носителями настоящих тайн, а потому могли стать обвиняемыми в соответствии с новым карательным указом.

«Дело» Сучкова, павшего одним из первых в обострявшейся с каждым днем борьбе Кузнецова со Ждановым, послужило формальным предлогом для проведения чистки УПиА, устранения из него, вскоре пониженного в статусе и реорганизованного в отдел, самостоятельно мыслящих сотрудников, ориентировавшихся на Александрова и Жданова, для полного подчинения оставшихся там работников новым руководителям Суслову и Шепилову. Вскоре аналогичные методы использовали и в Министерстве Вооруженных Сил (МВС), где Булганин столь же своеобразно утверждал себя в новой роли.

Скорее всего, данное решение вышло из-под пера тех, кто не только не желал потворствовать подобным репрессивным акциям, но и попытался использовать представившуюся возможность для существенного ограничения слишком возросших прав Кузнецова, действовавшего совместно с Абакумовым и его грозным министерством. Авторы решения в какой-то мере добились желаемого. Во всяком случае, с весны 1948 г.