Сталин: тайны власти

СССР на ней представляли Сталин, Молотов, Маленков, Жданов, Суслов и Зорин; Болгарию — Димитров, Коларов и Костов; Югославию — Кардель, Бакарич, Джилас и Попович.

На совещании Сталин не выступил, предоставив сделать это Молотову. Лишь время от времени, прерывая ораторов, он бросал короткие реплики, предельно эмоциональные, резкие, даже злые. Но именно они и позволяют понять тогдашнее состояние Иосифа Виссарионовича, не скрываемый им — ведь вокруг только свои — страх, смертельную боязнь того, чем рано или поздно может обернуться созданная им самим с огромным трудом блоковая система, призванная надежно обеспечить безопасность СССР, к чему могут привести непродуманные, несогласованные не действия, а всего лишь заявления Белграда и Софии, как оценит их Запад, сознательно истолковывающий все в соответствии с собственными надуманными представлениями о заведомой «агрессивности» Москвы.

Позволяют эти реплики установить и другое. Сталин был уверен: в накалившейся до предела международной обстановке даже выражение намерений может неожиданно послужить поводом для локального поначалу балканского конфликта.

Ну а тот неизбежно перерастет в третью мировую войну, втянет и США — в соответствии с доктриной Трумэна, и СССР — как союзника Югославии, что приведет к самым нежелательным послесловием, ибо Москва, не обладая ни атомными бомбами, ни дальними бомбардировщиками, обязательно потерпит сокрушительное поражение.

Встреча завершилась на следующий день подписанием СССР с Югославией и Болгарией порознь соглашений о консультациях по внешнеполитическим вопросам.

Однако ни сама встреча, ни появившиеся как ее результат документы не устранили серьезных опасений Кремля в непредсказуемости последствий происшедшего. Необходимо было искать способ, который твердо убедил бы Запад — Вашингтон и Лондон — в истинных, миролюбивых намерениях Советского Союза. Единственным же средством для этого могло стать дезавуирование подписанного в Евксинограде соглашения либо обоими его создателями, либо хотя бы одной стороной, но при обязательном отстранении от него Москвы и непременном согласии на то Тито или Димитрова.

Оскорбленный Тито не стал торопиться, проект своего ответа он вынес на обсуждение пленума ЦК КПЮ, созванного лишь 12 апреля. Тот же не только полностью поддержал своего лидера, одобрив именно его позицию в конфликте, но и пошел гораздо дальше — обвинил члена ПБ С. Жуйовича и члена ЦК А. Хембранга, выступивших в защиту взглядов Сталина, в… шпионаже в пользу Москвы.