Сталин: тайны власти

Он предложил пригласить представителей и Пхеньяна, и Сеула на заседание Совета Безопасности, чтобы с их участием достигнуть прекращения боевых действий. Тогда же двумя нотами, врученными послу США в Москве, правительство СССР как бы дистанцировалось от конфликта, своеобразно очертило зону его вне пределов Советского Союза: 4 сентября — в связи с обстрелом советского самолета в районе Порт-Артура и 8 октября — зафиксировав нарушение американским самолетом воздушного пространства СССР неподалеку от Владивостока.

Между тем войска США — ООН под командованием генерала Дугласа Макартура добились существенного перелома в ходе войны. Высадив 16 сентября в районе города Инчхон 50-тысячный воздушный десант, они не только вынудили северокорейские части к отходу с юга, но и создали мощный плацдарм для будущего контрнаступления.

Тем временем американские, они же ооновские, войска начали давно готовившееся контрнаступление.

19 октября заняли Пхеньян, а к концу месяца сумели продвинуться практически до реки Ялу, разделяющей КНДР и КНР. В создавшихся условиях Пекин, еще

Появление китайских «добровольцев» не только весьма быстро и существенно изменило соотношение сил на полуострове в пользу северян, но и предрешило весь дальнейший ход боевых действий.

И все же Москва еще так и не смогла определиться, не избрала окончательной линии поведения: сделать ли ставку на мирное разрешение конфликта или идти в конфронтации до конца.

Конца логического, завершающегося третьей мировой войной. Столь необычно длительный поиск решения, затянувшийся на более чем четыре месяца, объяснялся событием, ставшим самой важной государственной тайной СССР, — очередной тяжелой болезнью, обрушившейся на Сталина. Заболевание вынудило его отойти на четыре с половиной месяца, со 2 августа по 21 декабря, от участия в работе узкого руководства, от принятия каких-либо решений, даже от высказываний по самым важным, принципиальным вопросам внешней и внутренней политики. То есть отойти от руководства страной в тот самый момент, когда мир оказался на грани ядерной войны.

Первым признаком весьма возможных перемен стало опубликованное «Правдой» 17 февраля интервью со Сталиным.