Сталин: тайны власти

Столь явно непосильное для страны бремя неуклонно приближало если не полный крах, то, по меньшей мере, длительную отсрочку надежд народа на улучшение жизни.

И все же при сохранявшейся открытой конфронтации двух блоков нечего было и думать о поддержке или просто одобрении со стороны Президиума и пленума ЦК смены курса внутренней политики, реформ и конверсии. Узкому руководству — людям, страдающим синдромом 1941-го года, пораженным острой ксенофобией, выражавшейся в вульгарной трактовке борьбы социализма и капитализма, прежде всего следовало предъявить неоспоримые свидетельства разрядки — например, мир в Корее.

Доказать, что разрядка приобрела необратимый ход, и только потом заводить разговор о сокращении военных расходов.

Потому-то Маленкову и пришлось поначалу применить не отличавшуюся оригинальностью, старую, не раз испытанную в кулуарах Кремля тактику, внешне выглядевшую как очередная, тривиальная реорганизация системы управления, а в действительности означавшую децентрализацию военно-промышленного комплекса.

Еще в первой половине марта Маленков, настояв на ликвидации отраслевых бюро при Совмине, сумел разделить контроль над ВПК между «ястребом» Берия и «голубями» Первухиным, Сабуровым, Малышевым, а также пока не игравшим самостоятельной роли Д.Ф. Устиновым. Следующим шагом на пути перехода к конверсии стало постановление Совета Министров СССР «О расширении прав министров СССР», принятое 11 апреля. С необходимостью его подготовки члены узкого руководства согласились на мартовском пленуме, скорее всего, потому, что полагали — оно распространится и на них самих, и на возглавляемые ими ведомства.

Однако это постановление, ставшее, как и многие ему подобные нормативные акты, закрытым, не подлежащим огласке, оказалось весьма ограниченным по применению. Значительной самостоятельностью были наделены далеко не все министры СССР, а только те, кто непосредственно руководил промышленностью, строительством, транспортом — Сабуров, Малышев, Первухин, Устинов, немногие другие. Именно они освобождались от необходимости согласовывать или утверждать значительный круг повседневных вопросов на самом высшем уровне: в Президиуме Совета Министров, то есть у Берия, Молотова, Булганина, Кагановича; в ЦК — у Хрущева через соответствующие отделы, занимавшиеся не только кадрами, но и контролем за выполнением предприятиями производственных планов.