Сталин: тайны власти

Но как бы то ни было, реорганизацию провели как нельзя вовремя. И далеко не случайно она совпала с активизацией Советского Союза на международной арене, со становившимся все более твердым противостоянием агрессивным действиям Германии.

Так Кремль все больше и больше дистанцировался от того подхода к решению международных вопросов, который лег в основу советско-германского пакта, все убедительнее демонстрировал новые принципы своей внешней политики, готовность к борьбе с нацистской агрессией.

К сожалению, весной 1941 года все эти усилия оказались напрасными. На рассвете б апреля части вермахта вторглись в пределы Греции и Югославии. Оставленные Великобританией на произвол судьбы, обе балканские страны почти сразу же прекратили сопротивление. 17 апреля акт о капитуляции подписала Югославия, а 24-го — Греция. Британские, австралийские и новозеландские войска, практически так и не встретившиеся с противником на поле сражения, были спешно эвакуированы на Крит, а месяц спустя — в Египет.

В апреле африканский корпус генерала Роммеля развил успешное наступление в Киренаике и вскоре вышел к египетской границе. Одновременно достаточно серьезная угроза возникла и к востоку от Суэца. Иракская армия по приказу пришедшего к власти 3 апреля пронацистски настроенного премьера Рашида Али начала боевые действия против британских сил, расположенных на авиабазе Хаббания. В случае успеха Рашида Али Германия могла, не прибегая практически к силе, установить контроль над одним из важнейших нефтедобывающих районов мира.

Мало того, все еще медлившие с окончательным решением вишистская Франция со своими североафриканскими и ближневосточными колониями, Португалия, Испания, а возможно, и Турция, Иран непременно примкнули бы к Тройственному пакту и предрешили бы исход Второй мировой войны.

Казалось бы, произошел очередной, и притом крутой, поворот во внешней политике. Однако на деле подобные дипломатические шаги оказались всего лишь отвлекающим маневром.

Они призваны были поддержать за рубежом впечатление якобы сохранявшейся в Кремле неуверенности при оценке международного положения, колебаний при выработке курса. В действительности же у советского руководства больше не оставалось сомнений в том, что война с Германией неминуема, что начнется она весьма скоро; не оставалось потому сомнений и в том, что настала пора завершить создание военного кабинета.