Сталин: тайны власти

Усугубила положение и наглядно проявившаяся неспособность Сталина, Вознесенского и Жданова предвидеть события, заблаговременно принимать верные решения, мало того, их очевидное теперь широкому руководству настойчивое стремление вообще уклоняться от каких-либо решений, перекладывать их на других, для чего и создавались, собственно, всевозможные чрезвычайные органы, лишь дезорганизовывавшие работу наркоматов, дополнительно вносившие в нее и без того царившую там путаницу.

Десятилетний опыт, приобретенный Молотовым на посту главы правительства, и бесспорный талант политика подсказали ему единственно возможный выход.

Следовало срочно создать новый, принципиально иной и по составу, и по задачам центральный властный орган, который подчинил бы себе напрямую не только исполнительные структуры, как это было до образования БСНК, но и обе ветви реальной власти — государственную и партийную — и взял бы, совершенно официально, всю ответственность за судьбу страны, народа, строя.

Задуманное выглядело как переворот, и, по сути, являлось таковым.

Ведь предстояло отстранить от власти либо весьма значительно ограничить в полномочиях не только Вознесенского, Жданова, но и Сталина. Молотов, как никто другой искушенный в кремлевских закулисных интригах, отлично понимал всю опасность подобного предприятия, знал, что в одиночку ничего сделать не сможет. А потому и решил обязательно заручиться полной и безусловной поддержкой тех, за кем была реальная сила, кто согласился бы с его оценкой ситуации и предлагаемыми действиями. И, естественно, разделил бы с ним и власть, и ответственность.

Столь же просто, логично был определен и состав ГКО (ГОКО). Разумеется, включили в него самих себя, однако не забыли и Сталина, без имени которого акция действительно приобрела бы черты откровенного переворота, еще больше усилила бы хаос, обязательно вызвала бы раскол в обществе и не достигла бы потому своей цели. Но, чтобы вождь не почувствовал себя ущемленным, одиноким, лишенным опоры, в ГКО добавили Ворошилова, заведомо зная, что тот не будет играть никакой самостоятельной роли, останется лишь фиктивным членом комитета.

В таком решении не было, как может показаться на первый взгляд, ни властолюбия, ни тщеславия. Молотовым, Берия и Маленковым двигало, без сомнения, иное: отчаянная решимость, стремление только к одному — спасти страну. Члены узкого руководства, вызванные к Молотову и ознакомившиеся с проектом, сумели понять это.