Сталин: тайны власти

Оно назначало, во-первых, фактическую ликвидацию ГКО в той форме и с теми полномочиями, которые были определены при его создании 30 июня 1941 г., а во-вторых, формирование на основе ГКО и БСНК принципиально нового, двухуровневого узкого руководства, включавшего теперь девять человек: Сталина, Молотова, Берия, Маленкова, Микояна, Андреева, Вознесенского, Шверника и Сабурова.

Именно в их руках отныне сосредоточивалась вся полнота власти, а вместе с нею и полная, безраздельная ответственность за исход войны, за судьбу страны.

И все же постановление, выглядевшее как победа Сталина и торжество его устремлений, на деле обернулось своеобразным компромиссом, уступками с обеих сторон.

Да, Сталин вернул себе роль главы государства, единоличного лидера, признаваемого таковым всем узким руководством. Оставив за собою три высших для военной поры поста — председателя СНК СССР, первого секретаря ЦК ВКП(б) и наркома обороны, он далеко не случайно не вошел в состав обоих новых бюро.

Именно такое положение и давало ему возможность встать над схваткой за власть, играть роль высшего арбитра, чье суждение непререкаемо. Более того, отсутствие четко сформулированных, зафиксированных документально обязанностей, помимо руководства армией и флотом, позволяло ему не отвечать ни за что конкретно.

Но не только этим постановление от 8 декабря внесло довольно значительные изменения в расстановку сил по сравнению с той, что существовала буквально накануне.

Перемены, как бы того ни хотелось Сталину, отнюдь не усилили его положение настолько, чтобы он смог ощутить себя вне какой-либо возможной критики и, как ее потенциального следствия, очередного посягательства на свои прерогативы, абсолютные полномочия. А объяснялось подобное состояние тем, что из всех его верных соратников в узком руководстве остался лишь Вознесенский, да и то в структуре второго уровня. Жданов, Ворошилов и Каганович на этот раз оказались вообще выведенными из политической игры. Опереться Иосиф Виссарионович теперь мог только на троих из семерых — Вознесенского, Андреева, Шверника и еще, что было весьма проблематично, на Микояна.

Укрепляло до известной степени роль Сталина то, что, возвратив Молотову пост второго человека, он тем самым добился незначительного — нет, не раскола, а пока лишь расхождения в прежде монолитном, спаянном, единодушном триумвирате. Первым это ощутил на себе Берия.