— Но это не имеет для тебя никакого значения.
— Но зачем ему хотеть моей смерти? Он часть семьи Старр. Это были их деньги, а не мои.
— Но ты получила их, выйдя замуж за Филлипа, — разъясняет он. — А потом я убил его, поэтому его состояние стало твоим.
— Ведь Артур действительно хотел жизнь Филлипа... компанию... он хотел жениться на мне, — бормочу я. Все становится на свои места.
— Вот только ты этого не хотела.
— У меня не было выбора, — говорю я, глядя прямо в глаза Фениксу. — Думаешь, у меня когда-либо было право принимать решения? Мне не разрешалось выбирать, за кого выходить замуж, Феникс.
Открой глаза. Я не единственная слепая перед этой проклятой правдой!
Его губы размыкаются, но он не издает ни звука. Просто стоит там неподвижно. Интересно, о чем он думает. Может, наконец, понимает, что, хоть я и вышла замуж за состояние, это был не мой выбор.
— Ты могла бы сказать «нет», — говорит он. Его решимость дает трещину. Проступают истинные эмоции.
— И что потом? Как думаешь, моя мать позволила бы мне? — спрашиваю я.
Его эмоции напоминают клавиши фортепиано, а я виртуоз игры.
— Кому какое сраное дело до твоей матери?! — кричит Феникс, почти раздавливая мобильник.
— Мне! Она угрожала тебе! — кричу я в ответ.
Эти слова напрочь лишают его дара речи.
Телефон падает из его руки, и Феникс моргает пару раз, прежде чем поднять его.
Он прочищает горло и облизывает губы. Наверное, теперь кота выпустили из мешка. Я не хотела рассказывать ему, но сейчас мое положение к этому вынуждает. Рассказать ему — означает, что он узнает, почему я его бросила и почему выбрала не его.
Теперь ему будет гораздо легче принять меня той, кем я стала. Да, я лживая, хитрая сука, но я не выбирала такой путь.
И теперь он знает правду.
Хорошо. Так будет намного легче играть с его эмоциями, пока Феникс, наконец, не признает, что, хоть он и говорит, что ненавидит меня до смерти, у него все еще остались чувства ко мне. Я знаю, что остались, я их вижу. Поцелуй их показал.
Он напомнил мне то, каким я его знала.
Какими мы оба были.
Прежде чем все разрушилось.
Внезапно он начинает рыться в сумке и вынимает клейкую ленту. Со злостью шагает ко мне и отрывает кусок зубами.
— Нет, не надо, — качаю я головой, но он приклеивает ленту на мои губы.
— Ты слишком много болтаешь, — говорит Феникс.
Я пытаюсь говорить, но слова звучат приглушенным стоном. Он прикладывает палец к моему рту.
— Следи за своим милым ротиком, пока я его не подпортил.
Затем Феникс встает и поворачивается.
