Сжав кулаки, она толкает меня в живот и заставляет отступить. От кулаков боли нет, но вот от слов…
— Я тебя не понимаю, — говорю я. — Почему ты злишься на меня, если это он пытался поцеловать тебя, когда ты этого не хотела?
— Почему ты пытаешься разрушить все, что есть у меня? — говорит она, помогая Филиппу подняться с земли.
Ее слова врезаются в меня подобно лезвиям. Я чувствую, как от этого становится больно, но не позволяю боли вцепиться в меня. Больше не позволю.
— Хорошо, — огрызаюсь я. — Делай по-своему.
Затем поворачиваюсь и ухожу от нее.
— Он весь твой.
Ей нужен тот парень? Пусть забирает.
Может, так будет лучше. В любом случае, мы не подходили друг другу. Кусочки нашей головоломки не подходят друг к другу. Жаль, что нам пришлось выяснить это вот таким образом.
* * *
Настоящее время
Неужели она действительно вышла замуж за Филиппа, чтобы спасти меня? Или просто лжет, чтобы заставить меня сжалиться над ней?
Интересно, потому что я вспоминаю ее отвратительные взгляды каждый раз, когда ей приходилось его видеть.
Но опять-таки, она сама вышла за него замуж и осталась.
Так или иначе, от кого она хотела защитить меня? От своей матери? Курам на смех. Стоит этой женщине приблизиться, и я первый сверну ей шею. Но, думаю, что такие богатые семьи, как ее, используют других, чтобы делать за них свою грязную работу."
"Вполне возможно, что та ведьма жаждала мою голову на блюде. Не удивительно, так как мой гнев распространяется как лесной пожар, и сжигает всех, кто осмеливается приблизиться.
Конечно, ее родители злились, когда я общался с их дочерью.
Не могу не задаться вопросом... что, если Ванесса сказала правду?
Если бы я не отказался от нее. Может быть, тогда она не предала бы меня. Мы оба сбились со своего гребаного пути, но это не значит, что нам нужно оставаться лжецами и дальше. Может, я могу буквально вбить в нее смысл с помощью секса.
Я поворачиваюсь и бросаюсь обратно, перепрыгивая через несколько ступенек. В тот момент, когда я открываю дверь, она поворачивается ко мне голову, и ее глаза округляются.
Закрываю дверь и подхожу к ней. Затем срываю скотч с ее рта, кожа под ней остается красной. Так чертовски красиво.
— Ты вернулся, — бормочет Ванесса.
— Не ждала? — отвечаю. — Что ж, хреново, потому что я собираюсь подпортить тебя.
Она качает головой.
— Как будто ты уже меня не испортил.
— О, я могу сделать еще многое, сладкие щечки. — Улыбка растягивается на моих губах. — И примерно в половине этого ты будешь кричать мое имя.
