Скольжу взглядом по ее обнаженному телу, жадно любуясь ее формами. Ее стройная фигурка и шелковистая кожа блестят, как неограненный алмаз, привлекая все мое внимание. На мгновение мне становится тяжело напомнить себе, что она женщина, из-за которой меня арестовали и посадили в тюрьму. Она — та, кто разрушила мою жизнь. Каждый раз, когда я вижу ее красивое лицо и улыбку, то должен напоминать себе, что она — не сладкое яблоко, а гнилое.
Я не могу позволить себе снова повестись на ее чары. Черт, нет, она не заслуживает быть любимой.
Ни мной. Ни кем-либо еще. Больше никогда. Не тогда, когда она стала злодейкой в своей собственной истории. Я буду тем, кто станет для нее возмездием, и я точно знаю, как это сделать.
Поднимаю свой ремень и иду к задней части клетки.
— Что ты делаешь?
— Шшш. — Обхватываю ремнем ее шею, и Ванесса тут же тянется к нему рукой, поэтому я ударяю по ней. — Не смей его трогать.
Девушка опускает руку, делая глоток воздуха, когда я затягиваю ремень на шее.
— Ты собираешься меня убить? — спрашивает она.
Я смеюсь.
— Конечно, нет. В чем тогда веселье? — Когда Ванесса выдыхает, словно расслабляясь, я говорю: — По крайней мере, не так скоро. — Ее поза становится напряженной. Хорошо. Ей лучше быть начеку. Не хочу, чтобы она расслаблялась, не рядом со мной.
Я тяну ремень назад, ее голова дергается вверх, и я слышу, как она хватает воздух.
Я создал идеальный поводок для идеальной принцессы.
— Ты так красиво смотришься с поводком. Кому-то уже давно стоило его надеть, — говорю я, удерживая ремень.
— Вставай.
— Как? Я не могу здесь стоять.
— На четвереньки.
Ванесса делает то, что я говорю, и приподнимает задницу и грудь на мое обозрение. Я опускаю длинный конец ремня на пол.
— Даже, мать твою, не пытайся снять его, — рычу я, когда перехватываю ее пальцы в направлении к шее. Поднимаю нож, которым всегда готов разрезать что-то до боли медленно. Он заставляет ее немедленно остановиться.
Я тянусь в клетку и обхватываю ладонью ее сиськи, сжимая их так, как мне нравится.
Они все еще такие же мягкие, какими были всегда, такие чертовски приятные на ощупь, что я могу вставить свой член между ними и излиться всей своей обоймой прямо ей в лицо. Но это не то, что мне нужно сегодня. Нет, я хочу преподать ей урок. Хочу преподнести ей ее собственную версию ада.
Я ухмыляюсь, когда дергаю за ее соски, и это заставляет ее взвизгнуть.
— Мне следует делать это почаще. Похоже, тебе нравится.
— Нет, — бормочет она.
