Стальная Принцесса

— Кто она и что ты сделала с нашей королевой сук?

Я толкаю ее. Она хихикает и садится на свое место.

Ронан оставляет Коула и запрыгивает на ее стол.

— Кимми! Я скучал по тебе прошлой ночью. Без тебя скучно.

— Прости. Я нянчилась со своим младшим братом.

Ронан хватает прядь ее волос мятного цвета и играет с ней.

— Приведи его в следующий раз.

— Блядь, нет, — огрызается на него Ксандер.

Я даже не осознавала, что он на расстоянии слышимости. Разве он только что не болтал с гимназисткой?

— Это не твое дело, — фыркает на него Ким и с улыбкой смотрит на Ронана.

Он продолжает бесконечный монолог о вчерашней игре.

Я уже собираюсь сесть рядом с Ким, когда волосы на затылке встают дыбом.

Сильная рука гладит меня по животу, и твердая грудь прижимается к моей спине.

Мое сердце трепещет, когда его чистый опьяняющий аромат наполняет мои чувства.

Интересно, наступит ли когда-нибудь день, когда у меня не будет такого ошеломляющего уровня осознания его.

— Доброе утро, милая. Я тебе снился?

Я оглядываюсь на него, наполовину смотря.

Эйдену плевать, что он так близко ко мне перед всем классом. Ад. Иногда мне кажется, что он делает это нарочно.

Я не он. Мне не все равно.

Как бы я себя чувствовала, если бы была такой же свободной, как он?

Сегодня он в форме. Даже волосы наполовину зачесаны назад, будто он хочет выглядеть презентабельно. Для чего, не знаю.

Обычно Эйден прилагал усилия, выглядя презентабельно, если у него имеется какой-то план манипуляций.

— Я же говорила, что не помню своих снов.

Я помню только свои кошмары.

— Хм. — он щипает меня за щеку. — Однажды тебе будут сняться сны обо мне так же, как и мне снишься ты.

Мои губы приоткрываются.

Черт бы побрал его и все эти вещи, которые он продолжает говорить мне из ниоткуда.

Чем сильнее я пытаюсь отстраниться от него, тем больше он заманивает меня обратно.

Будто у меня больше нет выбора.

Кого я обманываю? У меня никогда не было выбора, когда дело касалось Эйдена Кинга.

Эйден сокращает расстояние, между нами, когда его губы зависают в сантиметре от раковины моего уха. Он шепчет низким соблазнительным протяжным голосом:

— Ты покраснела, милая.

— Нет.

Он смеется, и, как и вчера, я недоверчиво смотрю на то, какой он великолепный. Низкий леденящий душу диапазон его смеха задевает мои сердечные струны.

Это причиняет боль.

Обжигает.

Черт.