Стальной призрак

А когда с облегчением понял, что выбрался, вздохнул полной грудью и перевернулся на спину. В глазах плыло, в голове гудело, но небо перед ним было чистым и ясным. И светлым. «Рассвело, – подумал Алексей. – А почему так тихо? Я оглох или больше не рвутся снаряды? Неужели немцы пошли в атаку?»"

"Соколов приподнялся и высунулся из воронки. Из низины с рычанием выбирались танки, поднимались и перебегали фигуры немецких солдат. Начали бить пулеметы – по камням, по развалинам задний на окраине города.

– Атака, Блохин, атака! – Алексей толкнул сержанта, но тот остался неподвижным.

– Блохин! – закричал лейтенант и стал трясти автоматчика за плечи.

Но сержант спокойно и равнодушно смотрел в небо открытыми глазами. Изо рта мимо опаленных усов сбегала струйка крови. Первые ее капли уже смешались с пылью, а следом наплывали другие – красные, яркие.

Алексей опустил Блохина на землю, потом провел пальцами по его лицу, закрывая мертвые глаза. На ладони осталась кровь. Лейтенант смотрел на нее, не пытаясь вытереть, потом взял автомат Блохина и передернул затвор:

– Ну, идите! Я тут.

Я еще живой!

За спиной было метров пятьдесят свободного пространства, дальше начинались развалины крайних домов, где укрылись бойцы. Сейчас Соколов был один на переднем рубеже. Отойти не удастся, добежать не успеть. Срежут первой же пулеметной очередью. И не уползти. «Значит, будем воевать здесь, – спокойно подумал Алексей, сжимая приклад «ППШ» и нащупывая пальцем спусковой крючок.

Немецкие танки открыли огонь по развалинам, видимо, пытаясь деморализовать оставшихся в живых русских, если они еще оставались после шквала артиллерийского огня.

Камни молчали, и Соколов в какой-то миг испугался, что он вообще единственный, кто выжил в этом аду. Значит, ему остается подняться в полный рост, встать на пути врага и выпустить единственную и последнюю очередь из автомата. Последнюю – потому что больше не успеть.

Но тут за спиной со знакомым звонким гулом ударила пушка «тридцатьчетверки». Этот звук он никогда не спутает с выстрелом другого орудия.

Звук, ставший родным, как голос друга.

Выползавший из оврага головной немецкий танк замер на месте. Два других начали водить стволами, искать цель. Из развалин дружно ударили винтовки, длинными очередями заработал «дегтярев». Немецкая пехота заметалась, солдаты начали пригибаться и стрелять в сторону русских, кто-то падал на землю, но офицеры тут же поднимали их и гнали вперед, в атаку.

Снова немецкие танки открыли огонь из пушек.