Стальной призрак

Алексей проспал всего два часа в окопе боевого охранения, укрывшись с головой пропахшей дымом солдатской шинелью. Как он умудрился уснуть под почти непрекращающийся стрекот пулеметов с обеих сторон. Несколько раз стреляли немецкие орудия, но снаряды с шелестом улетали куда-то на самый берег Воронежа.

Солнце садилось и сейчас светило прямо в глаза. Еще около часа такого мучения, потом на «долину смерти» опустится сначала тень холмов, потом власть в свои руки постепенно возьмет ночь.

– Ишшо двоих убило, – хмуро поведал пожилой солдат.

– Не ворчи, отец, – отмахнулся Соколов и сел на лежанке, протирая глаза. – Полей-ка лучше, а то не открываются совсем.

Солдат молча достал фляжку, отвинтил крышку и стал поливать в ладони танкисту, гладя, как тот умывается, трет лицо, шею, грудь. Алексей вытащил из кармана серый носовой платок, с сомнением осмотрел его, но выхода не было – стал вытирать лицо и шею этим куском давно не стиранной ткани.

– Ты понимай, отец, так, что мы здесь торчим для того, чтобы фашист дальше не прошел! Гнать его назад мы пока не можем. Все силы у нас под Сталинградом. Слыхал, какие там бои идут. Мы здесь стоим для того, чтобы эта армада из-за реки не ринулась туда, на юг, помогать своим. Родину мы защищаем, понимаешь?

– Да я чего… – нахмурился солдат. – Только ведь жалко.

Соколов не стал отвечать. Пригладив непослушные русые волосы, он приподнял голову над бруствером окопа, где в рыхлую землю были натыканы ветки, изображавшие кустарник. С противоположного холма неожиданно раздалась пулеметная очередь, прямо над головой пронеслись трассирующие пули. И тут же дважды ударило орудие. Снаряд за снарядом понеслись к нашим окопам.

«Целеуказание, – машинально подумал лейтенант. – Огневые точки нащупывают».

А потом немцы открыли ураганный огонь. Снаряды зло шипели над головой и взрывались в сотнях метров позади окопов. Земля вздрагивала, как от боли."

"Алексей втянул голову в плечи, пошире расставил ноги и продолжал осматривать местность впереди. Около подбитых немецких танков было спокойно. Ничего не изменилось: те же кусты, вплоть до отдельных, замеченных до этого прутиков, не сдвинут ни один валун, бревно, которое вчера лежало, касаясь гусеницы танка, так и лежит.