Стальные небеса

 – Ани, представляешь? Да как же так, она же девчонка совсем еще. Да, мама вышла замуж в шестнадцать, и я в Мариана влюбилась в этом же возрасте, но это же я. А это Алина.

Она металась по кабинету, то и дело заставляя себя остановиться и успокоиться. Не получалось.

– Я тоже в шоке, Василина, – откликнулась старшая сестра. – И это мягко говоря. Жаль, что я не могу расспросить этого Ситникова сама.

– Поверь, я узнала все, что могла, – руки у королевы дрожали и голос дрожал тоже. Она наконец-то присела в свое кресло. – И все тебе рассказала.

– Успокоиться, Васюш, – посоветовала молодая Владычица после паузы.

– Но как? – возмущенно воскликнула ее величество.

– Так. Меня это тоже не радует. Но что мы можем? Это совсем другие материи. Неподвластные нам.

– Я как представлю… – Василина застонала, прижала ладонь ко лбу. – Боги, он же старше ее в пять раз.

– Ну и что? Нории тоже старше меня, – напомнила первая Рудлог.

– Но тебе тридцать, Ани.

– Никто из нас бы не отказался, Василина.

– Это так, Ани, – неохотно согласилась королева, снова поднимаясь.

– Тяжело принимать такие новости, – голос старшей сестры успокаивал, настраивая на разумный лад. – Но если это ради жизни на Туре… значит, такова ее судьба. В конце концов, нам ведь важен не ее статус, а чтобы к нам вернулась живой и здоровой. Брак – это не худшая вещь в жизни. И вполне поправимая.

– И снова ты права, – вздохнула Василина, прислоняясь бедром к своему массивному темному столу, за которым сидел еще ее прапрадед. Прислушалась: за дверями Мариан что-то обсуждал с Тандаджи, Свидерским и Стрелковским. – Я просто выбита из колеи. Пока слушала, что там случилось с Алинкой за эти месяцы, думала, с ума сойду, – голос ее снова задрожал, прервался. – И это ведь только то, о чем мы знаем, Ангелина, что увидел ее друг. Страшно подумать, сколько осталось скрытым. И я безумно боюсь, что она не вернется, и понятия не имею, как ей помочь.

– Нельзя, совещание, – напомнила Владычица невозмутимо.

– То-то и оно, – с грустью откликнулась Василина. Шагнула к окну, полюбовалась на солнечный парк. – Хотела бы я научиться так же спокойно относиться ко всему, как относишься ты, сестричка.

– Ты думаешь, я не боюсь? Я тоже боюсь, – призналась Ани. Голос ее в трубке звучал глуховато.