Стальные небеса

– Я очень постараюсь, детка, – пообещал он с иронией, – мне это тоже не доставило удовольствия.

Глаза мои снова защипало.

– Я виновата, – сказала я сдавленно.

– Нет. Даже не думай об этом.

– Я на тебя наорала.

– В общем-то, за дело, Марина. Мне стоило подумать о тебе.

– Ты теперь будешь меня бояться?

– Я люблю опасность, – прошептал он мне на ухо, сжимая крепче, и хриплый шепот его, как раньше, заставил меня дрожать. Я потянулась к нему и, вдруг вспомнив, что мы не одни, оглянулась.

– У нас будет двойня, Люк. Двое сыновей.

Он заморгал и посмотрел на меня. И молчал, наверное, секунд десять.

– Черт, – наконец с неповторимым изумлением сказал мой муж, – это мне всегда придется делить тебя с еще парочкой парней?

* * *Мы молчали, крепко обнявшись, то и дело касаясь друг друга губами. Мне было легко. В этот момент казалось, что больше ничего плохого с нами не может случиться.

Далеко над фортами вдруг вновь загрохотали орудия, и Люк, расслабленный, почти дремлющий, пошевелился. Посмотрел на меня.

– Странное ощущение, – проговорил он с той же задумчивостью, какую я уже видела в нем: словно он вслушивался в себя. – Будто кто-то посягает на то, что принадлежит мне. И мне это не нравится.

Новый цвет его глаз меня и пугал, и завораживал. Как и нечто непривычное, иное, проявляющееся в нем все сильнее.

– Иди, – сказала я тихо, хотя мне хотелось вцепиться в него и кричать «не уходи».

Он сжал меня крепче, поцеловал виновато в висок. С трудом поднялся и, шатаясь, пошел к окну, окутываясь серебристым сиянием.

– Я вернусссь к тебе, – пообещал он, повернувшись от окна.

– Я буду ждать, – сказала я кротко и пошевелила ногой с обвитой вокруг нее сапфировой нитью.

Глаза его вспыхнули белым, Люк застыл. Усмехнулся, отвернулся и распахнул створки.

Я сидела, глотая слезы – когда мой взгляд упал на часы. Было без двадцати десять, и я поспешно выскочила в приемное."

"Мартина и Викторию я застала в одной из гостиных – они, рассевшись по разным углам, пили молоко из кувшинов и разговаривали по телефонам. Времени оставалось совсем мало.