Стальные небеса

– Люк, мой Люк, мальчик мой, – наконец выдохнула она, прижала его голову к груди и заплакала, целуя в макушку и раскачиваясь, будто он все еще был маленьким и она качала его, усадив на колени. Подняла его лицо к себе и начала целовать – в лоб, щеки, нос, – улыбаясь дрожащими губами и разглядывая так, словно насмотреться не могла.

Его светлость почувствовал, что и у него царапает в горле и в груди сжимается ком, – поэтому он, виновато кашлянув, приподнялся и крепко обнял мать."

"Щелкнул выключатель – Люк обернулся, заморгал: Марина включила свет.

Она так и стояла у двери, с неловкостью улыбаясь – глаза у нее были покрасневшими.

– Спасибо, – прошептала леди Шарлотта, и он повернулся к ней. От нее остались одни глаза – в темных волосах появилась седина, у рта прорезались морщины. По его вине. И вине Луциуса Инландера.

Мать тоже всмотрелась в него, ласково гладя по голове, касаясь пальцами пятен ожогов, проводя по выгоревшим бровям. И недоверчиво покачала головой.

– Берни сказал про твои глаза, – проговорила она тихо. – Удивительно. Всего лишь цвет, а как поменял лицо…

– На кого я похож, мам? – спросил Люк хрипло.

Леди Лотта измученно улыбнулась и крепко обняла его.

– На себя, милый, – сказала она ему на ухо. – И на меня, конечно.

Распахнулась дверь.

– И никто мне не сообщил, что ты уже прилетел, – раздался возмущенный голос сестры. Люк поднялся, пошатываясь и щурясь, развернулся, развел руки – и Маргарета влетела в них, едва не сбив его с ног.

– Я сообщил, – обиженно пробасил Берни, тоже появившийся в дверях.

– Поздно, – отрезала Рита, обнимая Люка и улыбаясь во весь рот. Глаза ее блестели. – Боги, ну ты и страшен, братец. Но главное, что живой и даже целый. Главное, выкарабкался.

– Если бы и нет, твоей энергии хватило бы, чтобы меня воскресить, – проговорил он с нежностью.

– Ну точно же, как раньше. Поверить не могу, – она засмеялась и вдруг скривила рот.

 – Мы ведь все глаза выплакали, – по ее щекам потекли слезы, но Рита продолжала улыбаться. – Это же чудо, – она посмотрела на его руку, недоверчиво потрогала ее. – Но как, Люк? Как? Марина нам, конечно, рассказала, но я хочу знать все с самого начала. Как ты спасся из листолета?

Она еще что-то спрашивала, а у Люка все сильнее кружилась голова. От двери ему смущенно улыбался Берни, и Марина стояла, прислонившись к стене, прикрыв глаза.