По запаху ее нельзя было отнести ни к одному из кошачьих племен, но Огонек понял, что она усталая, голодная и больная, и настроение у нее отвратное. Сделав низкую стойку, Огонек пополз вперед, ориентируясь по запаху. Потом остановился в недоумении. Запах стал слабее. Он снова принюхался. Откуда ни возьмись, с быстротой молнии из кустов позади него выскочил рычащий меховой ком. Огонек завизжал от неожиданности, а кошка набросилась на него и сбила с ног. Две тяжелые лапы придавили его к земле, а стальные челюсти сомкнулись на загривке.
— Мурр-уау! — взвыл он, понимая, что, если кошка вонзит клыки чуть глубже, ему придет конец.
Он расслабил мышцы, словно хотел сказать: все, сдаюсь. И притворно завыл.
Кошка разжала челюсти и издала победный вопль.
— Ага, хилый ученик! Попался Щербатой в лапы! — прошипела она.
Огонек почувствовал, как на него нахлынули волны гнева. Ну, погоди. Эта побитая меховая кочка еще узнает, что он за воин! «Но не сейчас, — говорил он сам себе. — Подожди, пока она снова не схватит тебя зубами».
Щербатая снова укусила его. Огонек извернулся и рванулся вверх на пружинистых молодых лапах. Кошка удивленно зарычала и отлетела назад, кубарем покатившись в ежевичный куст.
Огонек отряхнулся.
— Так, уж и попался, а?
Щербатая воинственно зашипела, высвобождаясь из цепких ветвей.
— Не так уж плохо, юный ученик, — бросила она в ответ. — Но можно и лучше!
Огонек глазам своим не поверил, когда разглядел наконец своего противника. У кошки была широкая, почти совсем плоская морда и круглые оранжевые глаза.
Ее темно-серая длинная шерсть свалялась и повсюду торчала грязными колтунами. Уши были обкусаны и порваны, а морда была вся исполосована старыми боевыми шрамами.
Огонек сделал боевую стойку. Он выпятил грудь и с вызовом посмотрел в глаза своему врагу.
— Ты находишься на охотничьей территории Грозового племени. Убирайся!
— Кто мне запретит? — Щербатая ощерилась, показав потемневшие сломанные зубы. — Я буду охотиться. Тогда я выживу. А может быть, я пока подожду…
— Хватит болтать, — вспыхнул Огонек.
В нем заговорил дух далеких предков, диких котов. Меньше всего он сейчас походил на домашнего питомца. В нем вскипела кровь воинов. Он так и рвался в бой — защищать свою территорию и свое племя.
Кажется, Щербатая заметила произошедшую с ним перемену. В ее наводящих ужас оранжевых глазах мелькнуло новое чувство — уважение.
— Погоди, не спеши, — промурлыкала она нежным голосом.
Но Огонек не поддался на эту уловку.
