Стань моим завтра

Слова подкатывают к ее горлу и отступают прочь, словно приливы и отливы. Это происходит помимо ее воли. К тому же она упомянула об этом лишь потому, что заботится о тебе.

Лицо Бекетта оставалось суровым, но я видела, что его глаза немного смягчились, и этого хватило, чтобы придать мне храбрости.

Он смотрел мне в глаза еще несколько секунд. В его взгляде кружилось множество мыслей, и я знала: все они – обо мне. Но потом он встряхнул головой, словно хотел ее прочистить, и сдержанным тоном произнес:

– Эти письма – ерунда.

– Она пересылает их обратно?

– Тогда не исключено, что она их читает.

– Она ни разу не ответила, – сказал он. – Я написал ей тридцать девять писем, Зельда. Если она все их прочитала, то почему не дала никакого ответа?

Его голос был тверд, как гранит, но в любой момент грозил пойти трещинами. Если бы я хотела зарисовать Бекетта в этот момент, то изобразила бы его в виде увесистого булыжника. Но его поверхность была бы усеяна жилками, по которым струилась надежда, способная разбить этот панцирь боли.

– Мне больше не о чем писать, – тихо сказал он.

– Но ты ведь хочешь много чего сказать миссис Джей, – сказала я, обхватывая себя руками. – Тебе нужно, чтобы она дала тебе разрешение жить дальше, да? А если она его не даст, что тогда? Что будет после того, как мы закончим наш графический роман?

Следующую секунду он молчал, а затем произнес:

– Мне нечего тебе предложить, Зельда.

– Я же говорила, что мне плевать.

Я отвела взгляд, заправила локон за ухо и обхватила себя руками еще крепче.

– Мне на все это плевать.

– Но мне нет, – проговорил Бекетт. – Мне не плевать. Мне не плевать на то, что, стоит мне закрыть глаза, я вижу, как умирает мистер Джей. Я вижу, как из его глаз пропадает свет, и какое бы дерьмо ни случилось со мной в течение всей оставшейся жизни, оно покажется чертовой ерундой по сравнению с этим мгновением. С этим единственным гребаным мгновением…

Он провел ладонью по волосам, качая головой.

– Я испоганил свое будущее, – наконец проговорил он. – Меньше всего на свете я хочу испоганить твое.

Я лихорадочно пыталась подобрать слова, чтобы ему ответить, но Бекетт уже направлялся к матрасу, чтобы опустить его на пол.

– По этой погоде день сегодня выдался тяжелым, – сказал он. – Я устал. Давай ложиться спать, хорошо?

Я проследила взглядом, как он пытается уместить свои метр девяносто на этом дурацком матрасе, и неохотно залезла в его кровать.