Я даже вышла на улицу в легкой блузке, притворяясь, что умираю от жары – на деле меня потряхивало от колючего порывистого ветра – и стояла с ними, задыхаясь от сигаретного дыма: для будущего врача Кевин подозрительно много курил. Я зябко повела плечом, надеясь, что Майкл захочет согреть меня в своих объятиях, ведь верхней одежды у него тоже не было.
– Сейчас Ева разрежет торт и поедем. Бросай сигарету, пойдем. – Майкл посмотрел на меня. – В твоем возрасте вредно выходить на улицу в таком… – он секунду помедлил, – виде.
Холодно.
Ух ты! Майкл уже заботится обо мне! Вот только времени у меня оставалось чертовски мало – надо поднажать.
Нежный ванильный бисквит, взбитые сливки и сладкая пышная меренга – не торт – мечта, а свежая клубника, украшавшая это белоснежное чудо, на вкус оказалась отменной. Я бросила на мистера Совершенство взгляд из-под ресниц и взяла в рот крупную алую ягоду, красовавшуюся на моем немаленьком куске. По-моему, ела я очень сексуально, но Майкл смотрел на меня как-то странно.
Может, он не любит клубнику? Надо узнать.
– Майкл, а ты не любишь клубнику? – На его кусочке не было ни одной ягодки.
– Десны берегу, – бросил он, поднимаясь, – и тебе советую.
Я сдвинула брови, наблюдая, как он уверенным шагом удаляется в противоположную от меня сторону. И что я сделала нет так? С одноклассниками же всегда работало!
Беда обычно приходит вместе с прочими неприятностями, поэтому критические дни решили не ждать еще пять дней и добить меня сегодня, будто мне мало равнодушия мужчины мечты.
Дверь в женский туалет оказалась заперта, и я, не сомневаясь ни минуты, рванулась в мужской. Тихо, чисто, писсуар и две кабинки – обе свободны. Сделав свои дела, я уже нажала на ручку двери, когда услышала голос Кевина.
– Ты что такой хмурый?
– Устал после ночной смены, потом днем еще помогал, – это уже говорил Майкл. Зашумела вода и дальше я не расслышала, пока кран не закрылся. – Если бы не Ева, завалился бы домой – спать до утра.
– Позитивней, брат! Зато у тебя появилась поклонница, – Кевин засмеялся.
– Избавь меня бог от таких поклонниц.
Что? Да кем он себя возомнил?! Но вместо праведного гнева, который по-хорошему надо бы на них излить, я вся превратилась в слух.
– Да она ведь еще ребенок.
– Ребенок? – переспросил Майкл. Секунда молчания, и они громко загоготали, как типичные мужики, отпустившие сальную шуточку. А с фигурой-то моей что не так?! Я сжала ручку еще крепче, аж костяшки пальцев побелели.
