Станешь моей сегодня!

Обещал отпустить и с работой помочь после.

- После... найдут моё бездыханное тельце в какой-нибудь лесополосе.

- Соня, ты мне это прекрати! Понимаю, скромная ты, робкая девочка, застеснялась. Миллер – мужчина видный, волевой. Он, так или иначе, добьётся своего. Решил, что именно ты ему в этой поездке нужна, значит поедешь именно ты. Получишь премию к новому году, плохо ли? И рекомендации хорошие потом даст.

- Хорошие... вот уж вряд ли.

Тянуть с решением до вечера – смысла нет. Придётся соглашаться. Но сделать всё возможное и невозможное, чтобы этот засранец меня не узнал.

То есть, сдамся.

Короче. Признаюсь, что я – та самая ""не проститутка"". Если и не поверит, то уволить с позором уже не сможет, будет поздно.

Заказываю билеты в Питер на воскресенье. Себе – в эконом, Марку – в бизнес. Авось, и не увидимся до самых переговоров. Они – в понедельник.

Нужно срочно что-то придумать, как не отсвечивать в приёмной до конца недели.

Остаток рабочего дня провожу в раздумьях. И ближе к шести начинаю прикидываться больной.

- Что-то знобит... кхе... кхе...

Если Анна Сергеевна и заподозрила что-то, виду не подала.

Не торопясь собираюсь. Надеваю старушечье пальто с меховой оторочкой на воротнике и рукавах. Очень модное было лет сорок назад. Так заверила нас Иркина бабка, утирая слёзы умиления.

Девчонки не смогли скреативить ничего подходящего из имеющихся в наших шкафах вещей. Отчаялись уже было. Потому что покупать одежду ради этой командировки, которую не станешь потом носить, безумно расточительно.

Но тут Сиволапова вспомнила какой-то сериал из середины двухтысячных про какую-то Пушкарёву. И повезла нас за шмотом к своей бабуле.

Там мы и воссоздали образ очкастой, сутулой девушки-старушки, с туго затянутыми в пучок волосёнками. Вообще, шевелюра у меня роскошная – блестящая и густая. Фигура очень даже ничего. Раз Марк сразу чуть живьём не сожрал, стянув с меня свою футболку. И лицо симпатичное.

Но об этом и не догадаешься, глядя на новую меня.

Захожу в лифт и вздрагиваю, встретившись взглядом со своим отражением. И хихикаю – сама себя не узнала.

- Антонина? – раздается низкий мужской голос.

Кто, блин?!

Двери почти смыкаются, но босс успевает зайти в кабину в последний момент.

- Вы – Антонина?

Какая еще Антонина? У него видения? В лифте кроме нас двоих никого нет.

Молчу, рассматривая носки своих сапожек.

- Я – Марк Матвеевич Миллер.