Станешь моей сегодня!

- Сонь!

- Я как раз за это время сделаю карьеру, чтобы не одному высокомерному самцу, вроде тебя, не пришло в голову предлагать мне секс за деньги.

Ну что за женщина! Исчадие ада...

- Да, Нат! Ты чего звонишь в такую рань! Я же в Питере еще!

Действительно, рань. За окном еще темно.

По мере того, как Софья слушает подругу, выражение ее лица разительно меняется. И я пугаюсь даже, что там могут быть за новости.

Встаю с постели и подхожу к ней, обнимаю за талию и прижимаю голой попой с себе.

Соня отрывает телефон от уха и смотрит на экран.

Беру из её рук телефон. Она не возражает даже.

Читаю. Написано, что Марк Миллер со своей девушкой провёл выходные в Санкт-Петербурге. Кто она, неизвестно. Прилагаются фото наших посиделок с олимпийцем и его женой. Как я прижимаю к себе Соню, когда заходим в отель. Как обнимаю её в холле у лифтов. И фото роскошного номера, который мы занимаем вместе.

К счастью, ни слова о том, что она, якобы, пьяная.

- Малышка, тут ничего ужасного нет!

Соня не отвечает. Но вижу, как скатываются по щекам слезинки. Так жалко её становится. Но пока не понимаю, чего она так расстроилась.

Слышу несколько взволнованных девичьих голосов и обрывки фраз, доносящиеся из динамика:

- .. отец... орал... опозорила...

Нажимаю кнопку громкой связи.

- Слышишь, Сонь?

- Ната, я Марк. Тот самый Сонин начальник, которого вы столкнули в фонтан. Что случилось?

- Эээ... – замялась девчонка.

Смотрю на перепуганную Соню, у которой исчезли все краски с лица и слёзы уже ручьями.

- Говорите уже!

- Её папа увидел ваши с ней фото. И комменты, что Соня – ваша секретарша и любовница. Чуть инфаркт не словил, бедный! Так орал!

Вот, значит, что. Консервативная семья. Единственная умница дочь – свет в окошке. И тут вдруг такое...

Чёрт! Если бы Соня не хлебнула вермута, мы бы не привлекли к себе столько внимания. Или привлекли бы всё равно? Номер, действительно, у нас один. И выглядит всё недвусмысленно.

- Софья позже перезвонит, – говорю в трубку и нажимаю отбой.

Соня прячет заплаканное лицо в ладони и начинает жалобно плакать, как маленькая девочка. Грудную клетку раздирает на части от того, как мне её жалко.

Хочу скорее успокоить её. Натягиваю быстро штаны и оборачиваю свою девочку в махровый халат. Она не возражает.

Опускаюсь на кровать, усаживая её к себе на колени, и крепче обнимаю.

- Сонечка...

- Папа... – всхлипывает она.