Станешь моей сегодня!

И ничто человеческое её не чуждо – хочется романтики и признаний.

- Потому что влюбился сразу, наверное.

Глава 19 Софья

Глава 19 Софья

Эту ночь в поезде мы с Миллером почти не спали. И она, как это ни странно, сблизила нас больше, чем две предыдущие.

Мы долго занимались любовью. Но уже без прежней жадности и нетерпения.

Потом много говорили обо всём на свете. Смеялись. Делились деликатными признаниями о прошлом. Знакомились, в общем.

- Возьмем завтра выходной, да? - уже под утро спрашивает Марк, целуя меня в макушку.

Безумно приятно вот так лежать у него на плече, с закрытыми глазами и глупой улыбкой. Слушать мерный стук колёс и биение его сердца.

Мой первый и единственный. Принц из моих грёз оказался вполне осязаемым, настоящим мужчиной. Большим, красивым, чутким…

- Я только за, - сонно отвечаю, поглаживая его рельефный пресс.

- Подреми еще часик.

- Ты со мной к отцу поедешь? - вдруг вспоминаю.

- Давай поступим вот как… Ты позвонишь домой и скажешь, что я не могу приехать, потому что очень занят.

- Ну уж нет! У нас договор! - упираюсь в его грудь.

- Дослушай… - он возвращает меня на прежнее место, шлепая пятерней по голой попе. - Пригласим его к моим на Рождество. В семейном кругу, праздничной атмосфере… думаю, он будет сговорчивее.

В семейном кругу? Ничего себе- Можно попробовать, - хмурюсь, с трудом представляя, как всё будет.

- Вот и отлично.

Он снова целует. И через пару минут я проваливаюсь в сон.

Белоснежная Москва встретила снегопадом. Украшенные к встрече нового года улицы даже пасмурным утром сверкают гирляндами.

Мы идем сквозь толпу других пассажиров к ожидающей нас машине. Миллер держит одной рукой наши вещи, другой - крепко сжимает мою ладонь.

С раннего детства боялась больших скоплений народу. Однажды попали с мамой в давку после концерта, уже на подходе к метро. Внезапно налетел ураган, хлынул ливень, и сотни людей одновременно ринулись в тоннель.

С тех пор, когда оказываюсь в похожей обстановке, начинаю паниковать.

Но с Марком не так страшно. Высокий, статный, он рассекает людской поток, как океанский лайнер. Безопасно за его спиной.

Но, все равно, вдоль позвоночника бегут мурашки.

- В чем дело, Сонь? - Миллер останавливается и хмуро смотрит на меня.

- Что? - растерянно переспрашиваю.

- Руки вдруг заледенели. Лицо бледное. Тебе нехорошо?

Да, мне нехорошо. Но не изливать же прямо здесь душу?

- Далеко выход? Хочется скорее на улицу.

- Нет. Идем.