Станьте моей помощницей (СИ)

Не удивлюсь, если ты уже организовала выездную регистрацию. Мы только переступим порог дома а в нас уже начнут кидать лепестки роз и прочий гербарий.

Вновь берется за вилку с ножом и начинает пилить свой стейк. Выдерживаю пару секунд. Жду когда он отправит кусок в рот и начинаю свою речь.

— И в кого ты у меня такой недалекий. Вроде в детстве я тебя не роняла.

Давится. Смеется. Тянется к вину. Я продолжаю.

— И с чего ты взял, что я позволю сорить в моем доме. И вообще, никаких ваших банкетов на моей территории. Что за намеки?! Ресторанов что ли в городе мало? Я всего лишь на выходные тебя позвала, а ты мне намекаешь о празднике!

Андрей улыбается.

— Ты мне лучше расскажи, как так вышло, что у вас на обучении сегодня новенькая девочка в обморок упала?

Перестает жевать. Поднимает глаза на меня. Во взгляде читается не только удивление. Здесь явно прощупывается более глубокое чувство. Тревога?

— Не знаю. Белова, кажется… Но вряд ли ты ее знаешь.

Андрей напрягается. Нервно трет лоб. Нервно сглатывает.

— Что с ней случилось? Она в порядке? — попался, сынок- один.

Забираю у него вино, отпиваю и скучающим видом говорю

— Не знаю. Правда. Беременная может. Дело-то молодое.

Он поднимает вопросительный взгляд и смотрит на меня. Пристально смотрит. Взгляд становится тяжелым. Словно я сейчас сообщила, что без его ведома женила его на доярке, у которой в приданое пять детей и одна корова.

— Ну или переволновалась просто.

Мысленно прошу прощения у своего любимого и единственного сыночка. Да, родной. Вот такая мамка у тебя стерва!

Его замешательство длится мгновение, но мне хватает для моего заключения. Три!

Что и требовалось доказать. И правда он в ней заинтересован.

О том, что мой сын уже не в духе можно догадаться по остывающему стейку, к которому он больше не притронулся.

— Пойдем.

Совладав со своими эмоциями мой сын мне улыбается. Он делает это не часто, поэтому вот такие редкие, теплые улыбки для меня очень ценны.

В моем тоне звучит не столько вопрос, сколько надежда. Я очень по нему скучаю. И мне безумно тяжело переваривать его закрытость и отстраненность. Понимаю, что вырос, что своя жизнь, что надо отпустить и дать свободу, не мешая своими советами и напутствиями. Но не могу. Пока не могу.

Говорит он мне со смешком.