Станьте моей помощницей (СИ)

Такая улыбка запросто может перерасти через пару минут в неуклюжий смех.

— Я искала Ваши детские фотографии — искренно признаюсь в своем преступлении.

Обескуражила. Обезаружила. Вогнала в ступор. Видимо такого ответа Бэтмен точно не ожидал. Он выпускает меня из своего плена и делает шаг назад.

— Что ты искала? Зачем?

Уголки его рта наконец-то трогает легкая улыбка. Скорее всего сработал эффект неожиданности.

— Незнаю. Хотелось посмотреть всегда Вы были таким злобным и бездушным или же в детстве хотя бы иногда улыбались.

Я не стесняясь разглядываю его красивое лицо и начинаю жалеть о своей улыбке. Эх! Такую атмосферу спугнула. Бестолковая Гелька! А вдруг бы поцеловал?

Глаза моего начальника округляются и через секунду он заливается громким смехом.

— Геля! Ты не перестаешь меня удивлять и веселить! Не покажу я тебе свои фотографии. Это слишком личное! Ложись спать!

Его добрый тон и веселье в глазах не смягчают сказанных слов. Я для него чужая!

Сердито плюхаюсь на кровать и натягиваю одеяло до самого подбородка.

Андрей Александрович теряется в ванной комнате, затем выходит с халатом в руках и корзинкой, в которой лежат мыльные принадлежности.

Не смотря в мою сторону уверенным шагом направляется к двери улыбаясь и покачивая головой.

Я уверенно сажусь в кровати и громко произношу.

— А мне всегда в Бэтмене нравился Джокер! Буду молиться, что бы он победил!

Шеф останавливается и, принимая мою игру с серьезным видом спрашивает

— Интересно, какой же иконе ставят за это свечки? Просвяти. Может я тоже наконец-то стану набожным человеком.

Глаза его лукаво блестят. Издевается, гад! Набираю в легкие воздух и выдаю

— Не знаю. Обязательно спрошу об этом у батюшки. А Вам бы в храм я бы не советовала ходить. Таким сердитым людям обычно плохо становится в священных местах.

На красивом лице Бэтмена вновь рождается очаровательная улыбка

— А тебе, злюка там плохо не становится?

Щурю глаза, поджимаю губы и не найдя колкого ответа демонстративно отворачиваюсь от шефа с головой накрывая себя одеялом.

— Вы так меня утомили! Я спать!

Громкий хохот разливается по комнате и уносится в сторону двери.

— Постарайся не пропитать мою подушку своей злобой. И, пожалуй, тоже не ходи-ка в церковь. Что- то мне подсказывает, что тебе там будет не очень.

— Я уже сплю и не слышу Ва-аас — тяну на распев, вызывая новую порцию красивого мужского хохота, которая уже доносится с лестницы и исчезает на первом этаже.

Он чуть меня не поцеловал…

Но я для него по- прежнему чужая.