Станция Солнечная долина

Оттого они и вцепились в Вихарта, хоть в младшем поколении обеспечить себя каменной стеной.

Но это не значит, что можно так бессовестно пользоваться воспитанностью других.

- Пойдём потанцуем, - сказала я достаточно громко, чтобы объяснить всем любопытствующим окружающим, отчего мы так резко покинули общество мефрушек. Вихарт на автомате предложил мне ладонь, перебросив трость в другую руку.

- Вряд ли я смогу это изобразить, - признался он, глядя на отплясывающих джайф раскрасневшихся молодых людей. Поколение постарше взирало на происходящий разврат с осуждением, но украдкой в такт притоптывало.

Я с сожалением покосилась на ногу Юджина. Придумывая отмазку для поспешного бегства, напрочь забыла про его ранение. Оно, конечно, за прошедшие дни поджило, и трость Вихарт использовал больше по привычке, чем по необходимости, но перегружать его ногу на глазах у доктора - затея так себе. С деира Торстена станется уволочь Юджина с танцпола за шкирку, если он решит, что пациент себя не бережёт.

Мы замедлили шаг, и тут ритм музыки сменился.

С разочарованными вздохами парочки потянулись к стенам, я же наоборот, оживилась.

- Пошли-пошли. Твоя задача - постоять красиво. Иногда поводить ногой со мной в унисон, - наставляла я Вихарта, спешно припоминая уроки танцев. Ходила я на них давно, но помнила все прекрасно, а уж практику маменька мне постоянно подкидывала.

- Погоди, это мало кто умеет, - вяло упирался Юджин. - Откуда только оркестр его знает? Видно, столичная мода и сюда докатилась. Привезли из Лабоки на свою голову…

- Ничего, справимся, - фыркнула я.

Выпрямила спину, отвела ступню в сторону, высчитывая такт.

Вихарт подобрался, перехватил поудобнее трость. Жаль, он не успел ее по дороге оставить где-нибудь. Вдоль стены протянулся ряд стульев, на которых отдыхали уставшие танцоры и гости постарше, которым тяжело стоять весь вечер. Можно было прислонить палку к ним. Ну, ничего не поделаешь. Будем импровизировать с инвентарем.

Как ни странно, несмотря на высказанные переживания по поводу новизны танца, сам Юджин его очень даже знал - не сдвигаясь с места, только переступая и меняя положение ног, он умудрялся меня вести.

Раскручивал, отталкивал и притягивал, позволял свободно обходить себя и снова перехватывал инициативу. Пожалуй, больше ни с кем, даже с привычным партнером когда-то давно в танцевальной школе, мне не удавалось до такой степени сработаться. Я понимала его с полувзгляда, по малейшей дрожи пальцев и наклону головы.