Станция Солнечная долина

Тормоза, по идее, как у мотоцикла… У вас тут есть мотоциклы? Или велосипеды?

- Есть велосипеды, но на них тормозят педалями, здесь же педалей нет, - с досадой постучал карандашом по зубам Вихарт. - Может, как в авто?

- О, машины есть? Чудненько! - обрадовалась я. Ну конечно, электричество, помнится, изобрели как раз параллельно с двигателем внутреннего сгорания. Последний, кажется, даже раньше. - Да, думаю, подойдёт. Я не инженер, но общий принцип себе представляю.

- А кто ты? - мужчина повернул голову, неожиданно оказавшись очень близко, так, что его дыхание задевало мою щеку.

И когда мы только успели настолько тесно сработаться?

- Архитектор, - пробормотала я, глядя почему-то на его губы. Вихарт хмыкнул, и наваждение пропало.

- Хочешь сказать, ты дружишь с геометрией? - не без скептицизма протянул он. - Нет, я слышал про эти новомодные течения: допустить женщин в медицину и литературу, например. Но чтобы вашей сестре давались точные науки…

- А почему бы и нет? - обиделась я за всех сестер разом.

- Между прочим, в женском мозгу нейронных связей даже больше, чем в мужском! А то, что у вас в истории еще не было женщин-математиков, так это оттого, что их до образования не допускали.

- У вас то же самое было? - понимающе прищурился Вихарт.

Я кивнула. Тема равноправия меня взволновала после того, как я попыталась устроиться на работу, не афишируя родственные связи. Из трех бюро, в которые я сунулась, в двух мне отказали, потому что я молода и «вот-вот выйду замуж и рожу», а в третьем просто потому, что я не мужчина.

Мол, как я собираюсь в юбке бегать по стройкам? Доказывать, что юбки и платья я ношу исключительно по выходным, я не стала. Зачем? Просто пошла и основала свою собственную фирму. Да, пришлось задействовать связи отца, но без этого, увы, и мужчинам никуда не пробиться… Работать с людьми, которых интересует не мой ум и образование, а планы на личную жизнь, я не собиралась. Скорее всего, узнав, кто я и из какой семьи, они приняли бы меня, не раздумывая, но до такой стадии самонеуважения я еще не дошла.

Вихарт молча смотрел на меня и молчал, уже не усмехаясь. Почему-то его серьезный вид меня взволновал, а сердце застучало как бешеное. Может ли быть такое, что первое впечатление оказалось ошибочным и он вовсе не шовинист, а просто увлеченный творец? Гении - они такие, не от мира сего. Отстранённость легко спутать с презрением, если не приглядываться.

- Щит бы еще стеклянный поставить, - смутившись, вернулась я к чертежу.