Перехватил тонкие запястья, когда я подняла руки. Наверное, решил, снова хочу ударить. Но я сжимала и разжимала пальцы, наслаждаясь неукротимой силой, с которой он меня держал и целовал. Андрей протолкнул сильный язык мне в рот, с хрипом целуя взасос.
Нереальные ощущения.
Я закатила глаза под веками, таяла под этим поцелуем: страстным и упоительным. Он что-то сказать хотел, когда вел меня сюда. И к счастью не стал. Не нужны ни слова, ни объяснения…
Я обвисла в его руках, позволяя ему целовать.
Доказать, что он реален.
Что это правда он. Что не снится… Я таяла, как мягкая карамель, и одновременно меня трясло от истерики. Я едва успевала вдохнуть между нашими поцелуями. Мурашки были на спине, животе — по всему телу. Колючие, приятные, они предвосхищали его прикосновения: и жесткое кольцо пальцев на стиснутом запястье, и вторую руку, сжатую на ягодице.
Я застонала.
Хотела спросить: это правда ты?
Ты, а не наваждение?
Но каждый раз, когда мы разрывали поцелуй, он целовал меня снова, и снова.
Не мог успокоиться. Так не вовремя, неожиданно, сладко. Его поцелуи, вкус — крепкого табака и мяты, и нежные губы тоже его… Эмоции переполняли и сводили с ума, хотелось рыдать, чтобы сбросить напряжение. Свободную руку я забросила ему на шею, запустила пальцы в лохматые волосы на затылке и чуть не умерла от наслаждения.
Он.
Наши израненные безумными поцелуями губы снова встретились.
Слабые ноги подогнулись, но он подхватил меня, просунув ладони под ягодицы.
Приподнял и я обняла его ногами. Повисла, как маленькая. Как хорошо, что слезы и агрессия вместо борьбы превратились в страстное приветствие. Поцелуй затих сам собой.
Мы смотрели друг на друга с нескольких сантиметров. Отросшие волосы Андрея щекотали мне лоб. Мы дышали так глубоко, словно из бездны вынырнули.
Я — точно вынырнула.
— Это ты, — прошептала я, убирая волосы с его лба.
Пальцами провела по скуле и худой щеке, по шраму.
Губы горели.
Он должен был чувствовать, как я дрожу. Андрей осторожно опустил меня на пол, наклонившись к лицу, словно наши губы связаны невидимой нитью.
Я вспоминала то, что нас связало: долгие мучительные схватки, плачущая Аня на его руках, уставший, измученный взгляд, наше расставание… И с тех пор, как он вышел за дверь, оставив нас с Аней одних — я ждала, что он вернется. Тихо, глубоко в сердце, под кожей, несмотря на то, что он ничего не обещал — ждала.
