Проводит ладонью по лицу и обнимает свои плечи руками, словно не может согреться.
— Это не я. Я его не убивала, — шепчет она торопливо и взволнованно кусает губы.
Не могу сказать, что я ей не верю. Интуиция меня редко подводит, а эта девушка не сильно похожа на хладнокровного убийцу.
— Вот теперь постарайся быть максимально откровенной и расскажи мне все, как есть. А потом я решу, что с тобой делать.
Дарья сжимает листок в руках, ее взгляд мечется между мной и дорогой за окном. Когда она наконец говори, голос становится ровным, но в нем всё ещё звенит напряженность.
— Я пришла в офис Громова вчера вечером. Мне нужно было с ним поговорить.
— О чём?
— О работе, — она неуверенно запинается, хотя и без этого я понимаю, что врет. Профессиональное чутье не подводит.
— В такое время?
Дарья лишь пожимает плечами. Не верю. Ни единому слову. Но зачем ей скрывать правду? Ради чего? Может и правда закрыть ее на несколько дней, глядишь мозг и прояснится.
— Я говорю правду! — голос срывается. — Я пришла, к времени, которое мне назначили.
Но когда я вошла в кабинет, там уже был кто-то ещё. Мужчины. Они спорили, кричали. Один из них достал пистолет. Я испугалась и спряталась. Потом выстрел. Громов упал. А я побежала. Я не убивала его. Это правда!
Дарья говорит все громче и почти переходит на крик. Смотрю на нее, прищурившись.
— Почему ты молчала раньше? — давлю на каждое слово.
— Я боюсь. Боюсь их. Боюсь тебя. Я не знаю, кому доверять! — голос срывается, и я вижу, как слезы подступают к ее глазам, но она быстро их проглатывает.
— Ты же полицейский. Ты должен помочь.
— Как полицейский, я должен отвезти тебя в Управление на допрос, как единственную подозреваемую, — произношу с сарказмом, не отрывая взгляда от ее лица. Всё-таки красивая.
Дарья стискивает руки на коленях, ее глаза сверкают гневом.
— Это шантаж!
— Это факты.
В зеркале замечаю машину, которая слишком близко садится на хвост. Чёрный внедорожник едет за нами очень долго и почти не сбавляет скорости. Сердце пропускает удар, но голос остается спокойным.
— Пристегнись, — бросаю я, не поворачивая головы.
— Что? Зачем? — глаза Дарьи недовольно расширяются, и она поворачивается ко мне.
— Можно просто сделать, что тебе говорят, не задавая тупых вопросов? — рявкаю и резко жму на газ.
Машина ревет, вырываясь вперед. Дарья врезается в спинку сидения, судорожно тянется к ремню безопасности, пристегивается, ее руки всё ещё дрожат, но во взгляде появляется стальная решимость.
