Если они узнают….
— Я ничего не обещаю, — перебивает резко и даже жестоко. — Я просто делаю свою работу.
Мои плечи опускаются, но я знаю, что молчать дальше нельзя. Если я не скажу, все станет только хуже.
— Это моя сестра, — слезы всё-таки катятся по щекам. — Она… она случайно увидела что-то, что не должна была. А потом пропала. Я пошла к Громову, чтобы попытаться узнать что-то о ней. Возможно договориться…
Слова рваные, как мой дыхание. Я вытираю лицо ладонью, но слезы текут снова. Марат не отвечает сразу, но я замечаю, как его пальцы ритмично барабанят по рулю.
— Значит, это ещё не все, что ты знаешь, — произносит он тихо, в его голосе звучит сталь.
Я киваю, чувствуя, как внутри что-то ломается. Назад дороги уже нет. Я рассказала, но легче не становится. Это только начало, и мне страшно до чёртиков, что будет дальше.
Глава 13 Дарья
Я украдкой смотрю на Марата, пытаясь понять, о чём он думает. Почему он так уверен, что знает, что делает? Почему ему так легко не показывать ни страха, ни сомнений? Ответов у меня нет, только догадки.
И эти догадки сводят с ума.
Тень мелькает на дороге, и Марат резко давит на тормоз. Машина визжит, как раненое животное, нас обоих бросает вперед. Я вскрикиваю, инстинктивно хватаюсь за дверцу, ощущая, как ремень безопасности врезается в грудь.
— Ты что творишь?! — кричу я, даже не понимая, на кого направлена эта истерика — на него или на себя.
Марат, как ни в чём не бывало, крепко держит руль и смотрит вперед. На дороге стоит собака, облезлая, тощая, с застывшим взглядом.
Она моргает, дергает лапой и, видимо, решив, что жить ей пока хочется, убегает обратно.
— Собака, — бросает Марат спокойно, отпуская педаль тормоза. — Не думал, что ты так боишься животных.
Эта его невозмутимость действует, как спичка, поднесенная к бензину. Меня буквально захлестывает волна ярости.
— Бояться?! Ты чуть нас не убил! — шиплю возмущенно. — Ты вообще понимаешь, что творишь?!
Он медленно переводит на меня взгляд. Спокойный, ледяной, но в то же время обжигающий.
— Если бы я не понимал, мы бы уже лежали в кювете, — отвечает он так, будто говорит о чём-то обыденном.
Моя злость нарастает. Этот человек — он будто из камня! Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу.
— Ты такой…. такой безразличный! — бросаю я, голос срывается. — Тебе вообще плевать, что с нами может случиться!
На его лице мелькает усмешка, едва заметная, но от нее становится ещё хуже. Он возвращает взгляд на дорогу, заводит машину, но не трогается с места.
