Я замечаю Демида, который уже ждет меня у входа в переулок, где нашли тело.
— Занятное утро, — бросает он, кивая в сторону трупа. — Это что-то новенькое.
Я хмурюсь, проходя мимо ленты. Тело девушки лежит на спине, руки аккуратно сложены на груди, как у покойников в гробу. Но самое странное — её лицо. Нет ни капли крови, но кожа бледная, губы синие. Ощущение, что её просто выключили. Как будто кто-то нарочно играет с полицией.
Меня пробирает озноб, но не от холода. От этого трупа, от мыслей, которые начинают сводиться воедино, складываясь в пугающую картину.
Я видел десятки убитых, но в этом есть что-то… неправильное. Слишком аккуратно. Слишком хладнокровно.
— Судя по всему, смерть наступила от удушения, — говорит криминалист, склонившись над телом. — Но без следов борьбы, без синяков. Ни одной чёртовой царапины.
— Камеры? — спрашиваю, надеясь, что хоть что-то засекли.
— Чисто. Как будто убийца знал, где слепые зоны. — Демид кивает в сторону ближайшего столба. — Даже те, что были в соседнем квартале, выключены.
Я подхожу ближе. Под ногами что-то хрустит. Бумага. Поднимаю записку в перчатках. Чёрнила размазаны, но надпись ещё можно разобрать: ""Она не последняя"".
Мои пальцы сжимаются вокруг бумаги. Горло сдавливает напряжением. Слишком демонстративно. Убийца словно хочет, чтобы мы шли по его следу. Только ведёт он нас туда, куда ему выгодно.
— Дерьмо, — бросает Демид, заглядывая через плечо. — Кто-то реально водит нас за нос.
— Это не просто кто-то, — выдыхаю я. — Он наслаждается этим.
Все внутри меня сжимается. Я чувствую, как нарастает злость, но она не помогает. Она только усугубляет беспомощность.
Через несколько минут появляется Тюленев. Я уже чувствую, как растет напряжение. Он подходит быстро, резко, с таким видом, будто готов убивать, если не получит ответов.
— Тихомиров! — его голос звучит громко, с претензией. — Что у тебя?
— Труп, записка, никаких камер, никаких свидетелей, — бросаю я, скрестив руки на груди.
— Мне нужен результат, — рычит он, сверля меня взглядом.
— Быстро.
Я делаю шаг ближе, ощущая, как внутри закипает злость.
— Я работаю, а не чудеса творю, — цежу сквозь зубы. — Если вам так нужен результат, может, выйдите в поле и сами его получите?
Тюленев багровеет, но я уже не слушаю. Разворачиваюсь и ухожу обратно к Демиду. Работы до хрена, времени мало. Надо думать.
Часы летят быстро. Мы выстраиваем схему, пытаемся свести концы с концами. Список возможных подозреваемых начинает формироваться.
