Старая добрая война

На украинской стороне слышался рев дизелей, возможно, самоходные артиллерийские установки меняли позиции, но стрельбу они не открывали. Расчеты минометчиков на позиции не выходили. В деревне наблюдалось обычное движение, блокпост также жил своей обыденной жизнью. За день через посты прошли три машины. Все три от Кряжа с продуктами. Шрамко, в отличие от прошлого начальника, приказал не препятствовать проезду и лично осмотрел их, что лишило бойцов возможности собрать дань. Блокпост ополченцев машины прошли тоже без проблем.

После ужина Середин подозвал к себе Иванова:

— Я, Леня, ночью уйду, так что останешься за меня.

— В смысле, уйдешь? — удивился заместитель.

— Мне вдоль реки прогуляться надо.

— Да, мы не договорили.

— Смотри, Рома, в опасные игры играешь.

— Не опасней тех, что были на Кавказе.

— Сравнил! Но ладно, решил — иди, только совет: возьми с собой пару солдат.

— Где хоть встреча, чтобы знать, как отбить тебя, если что?

— У брода, но отбивать не придется. Ты до моего возвращения повнимательней посмотри за блокпостом «укропов» и предупреди по рации, если там будет непонятная движуха.

— А пока отдохни. Я прилягу, когда вернусь.

— Не-пре-мен-но, Леня!

— Да и вообще забирай своего друга к нам.

— Что, признал хунту?

— Не в этом дело. Ему служить осталось две недели.

— А что так? Хохлы вроде, наоборот, мобилизуют у себя всех, кого можно поставить под ружье.

— У друга ранение не позволяет служить. Но, скорее всего, это лишь повод. Не хочет он воевать.

— Думаешь, ему спокойно жить дадут?

— А почему нет? Живут же десятки тысяч других. Не все в армии служат.

— Поэтому у хохлов напряги. Кому охота подыхать на Донбассе? Это добровольческие батальоны забиты желающими пострелять мирных жителей, потому как им местные князьки «бабло» платят. А в армии напряги серьезные.

— Выговорился? А теперь на койку, и отбой! В час разбужу!

— Эх, Рома, если бы ты отдал команду на сутки в кровать упасть, а то — на несколько часов.

— Отстоим свои две недели, в Горцевске, на базе батальона отоспимся, — улыбнулся Середин.

— Что-то мне подсказывает, не все так безмятежно будет дальше. Слишком уж тихо. А тишина — предвестник бури.

— Не теряй время, старлей!

— Тоже верно. Спокойной ночи, командир.

В 0.5 °Cередин поднял Иванова:

— Леня, подъем.