Старая добрая война

А что сейчас? От Орехово развалины, от Галы развалины, только в Гурной еще люди остались, да и тех фашисты щитом держат. Вот скажите мне, почему Запад не видит, что здесь происходит? Почему никто, кроме России, не хочет понять, что не желаем жить под нацистами, бандеровцами. За что эти ублюдки в Киеве столько народу на Донбассе положили? Только за то, что мы не приняли их незаконную власть? Их майдан?

— Ты сам ответил на свои вопросы. На то они и нацисты, чтобы покорить народ, сделать из него рабов. Чтобы большинство пахало на этих мерзавцев, а они творили в стране, что хотят.

Но нацизм, Юстик, обречен. Уж до чего сильна была фашистская Германия, а все равно наши деды и прадеды сломали ей хребет. Настала очередь нам сломать хребет вновь поднявшему голову фашизму. И мы сделаем это. Недолго править хунте. Мы еще судить их будем. А Запад? Не обращай ты на него внимание. Запад постоянно стремился подмять Россию. И что в итоге? В итоге Россия заходила на территории и Франции, и Германии, и еще половины этой самой цивилизованной Европы, в которой и наркота разрешена, и пидоры могут жениться друг на друге. Тебе нужна такая цивилизация?

— Вот и мне, и большинству остальных людей не нужна. А Запад это бесит. Как это Россия, которую в девяностых годах согнули, вдруг выпрямилась и заявила о своих интересах! Более того, вновь может любому агрессору морду начистить. Не по нраву это Западу, вот и валят с больной головы на здоровую. Но ладно, время 1.30. Засиделся я у тебя.

— Дождь вроде потише стал.

— Да. Пойду. А ты начеку будь.

— Само собой, товарищ капитан. Не знаю, что у вас за дела у реки, но в любом случае удачи.

Середин покинул траншею и открыто, дождь создавал хорошую маскировку, пошел к обрыву реки.

Спускался осторожно, на мокром обрыве очень легко можно свалиться в реку, в плащ-накидке и с оружием. Дождь заметно ослабел, видимость улучшилась, и он увидел вдали приближающийся к нему силуэт. Это мог быть только Шрамко.

Они сближались. На подходе до брода метров пятьдесят, Роман снял с пояса фонарь, трижды моргнул.

В ответ два коротких сигнала, длинный и вновь короткий. Это означало — иди.

Значит, Шрамко уверен в безопасности.

Офицеры медленно подошли к броду, но, так как Роману было идти ближе, встретились они не у оврага, а практически напротив канавы, в которой засели Кучеренко и Щербина.

— Привет! — протянул руку Середин.

— Здорово! — ответил рукопожатием Шрамко.

— Ну и погодка выдалась в ночь.

— Ничего, не растаем.